Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

Конец неандертальцев.

Восход блёклого зимнего солнца никто даже не заметил. Третий год стояла ужасно холодная и долгая зима. Третий день после короткой оттепели мело. Ветер приходил с моря, принося нескончаемый снег. Обычно в это время уже распускались первые цветы, можно было разнообразить еду травами, но не в этот раз.
Первой встала Большеглазая. Она достала из большой плетёной корзины остатки собранного прошлой осенью зерна и начала тереть его. Остатки мяса погибли или были съедены во время оттепели, так что теперь приходилось доедать запасённое в прошлом году.
-Старый, прибавь огня - сейчас совсем потухнет, а мне кашу варить.
-Дров нет. Идти рубить надо, а вон на улице что. - он кивнул в сторону выхода из шалаша, прикрытого шкурами. - Сейчас чуть рассветёт - схожу.
-Не ходи. Лучше я сама.
-Добрая ты. А всё же не стоит меня жалеть. Не дожить мне до лета.
-Не надо так. Мы без тебя не сможем. Кто кроме тебя сможет просить предков о помощи? Вспомни: когда мор был нас одних не тронуло. Когда в прошлом году Дельфина на охоте тур лягнул он не умер. Неделю кровью харкал, а выжил! И детишки у нас третий год не умирают. Всё - ты.
-Предки...предки помогают хорошим людям. Кто дружно живёт, кто много работает. Дельфину с тобой повезло. И тебе с ним. Потому мы ещё и живы. Только чувствую - не жить мне. Сердце прихватывает. И потом... я же знаю, сколько у нас осталось еды. Если ещё пару дней будет буря...не буду вас объедать.
-Что ты?! Даже не думай!
-Мама! Я кушать хочу - вмешался в разговор второй сын.
Большеглазая пополчала, а потом тихо сказала: сегодня есть будут только те, кто пойдёт на охоту.
Растёртое зерно она бросила в большую посудину, сделанную из плода ??? и, заполнив снегом, бросила туда горячие камни,
-Любимый, вставай! Скоро еда будет готова!
Дельфин встал сам и растолкал детей.
-Метёт уже давно, конца и края непогоде не видно. Но надо всё равно идти охотится - начал Старый.
-На прибрежном утёсе много горных козлов! Я сам видел! - сказал Фантазёр, старший сын.
-В такую погоду их там нет. Спустились в долину. А по ней блуждать можно часами. Нос отмёзрнет, пока их искать ты будешь. И по такому снегу не догнать их тебе никогда. - сказал Старый.
-В чёрный лес мы пойдём. Знаю: там многие животные греются. - сказал Дельфин.
-Волки там греются. - вставила Большая. - почти взрослая дочка.
-И волки. Но иного выбора нет. Либо добыть еду сейчас, либо голодать. Ты есть хочешь?
-Хочу.
-Вот и я хочу. А значит - пойдём в Чёрный лес.
-Возьми меня! Возьми и меня! - раздалось со всех сторон.
-Нет. Пойдём втроём. Я, Фантазёр и Вихрь....а ты, Старый, останешься тут. Да, останешься. Кому-то из взрослых мужчин надо остаться на случай...на всякий случай.
Никогда в их семье не ели так сосредоточено, даже остервенело. Малые дети и те не шалили. Всегда весёлая Большая облизывалась, кусала губы, но и она не вставила ни слова.
Затем мужчины надели самую тёплую одежду и разобрали свои копья.
Вихрь хотел было взять копьеметалку, но Дельфин остановил его.
-Не понадобится. При такой погоде, да ещё в лесу придётся бить в упор.
Пока собирались погода улучшилась. Ветер стих, небеса разъяснились и выглядело солнышко, тёплое весеннее солнышко.
-Смотри, какая красота! Солнце будто разлито по снегу! Так и хочется залезть повыше и посмотреть, как птицы смотрят! А в горах у моря такой ветер дует, что кажется: сейчас подхватит и понесёт вверх. Я видел: так орлы летают. Они ловят крыльями, будто руками ветер и летят, летят!
-Ну ты-то не орёл! - обратился Вихрь к Фантазёру. - и крыльев у тебя нет!
- Нет, но и копья у нас не было, а сделали!
-То копьё, а то крылья. Ты лучше по сторонам гляди. Снег падать закончил, а на земле остался. Теперь если кто пробежит - значит был здесь только что.
Фантазёр обиженно замолчал. Он и так смотрел вокруг, но редколесье было девственно чисто. Сосны стояли, будто в меховых шапках, укутывавших длинные иголки, на которых уже проступали капли талой воды. Всё это искрилось в свете утреннего солнца. Слишком красиво это было, чтобы видеть не всю природу, а следы животных. Однако, красота красотой, а есть что=то надо. Он раз за разом пытался отдать всё внимание поиску признаков еды, но никак не получалось.
Вихрь был младшим братом, но как охотник, был много сильнее рассеянного Фантазёра. Пока тот восторгался пейзажем, Вихрь заметил какое-то пятнышко. Пятнышко росло, превращалсь в цепочку следов. Это был, без сомнения, кабан.
Дельфин увидел следы ещё раньше, но дал проявить себя детям.
-Кабан. Он пошёл туда. Совсем недавно.
Они шли, спотыкаясь, по следу. Сугробы были по колено, но по следу идти было проще. Охотников охватывал азарт. И только Дельфин тревожно поглядывал на темнеющие тучи у вершин гор. Наконец, шедший впереди Вихрь услышал какой-то шорох. Жестом остановил охотников, но раньше, чем они разобрались, на них бросиля секач. Дельфин бросиля вперёд, выставив копьё, чтобы уберечь детей. Те бросились в стороны, но не в панике, а, чтобы поразить кабана. Не успел тот добежать до Дельфина, как копьё воткнулось сначала в левый бок. Секач дёрнулся в сторону вонзившего копьё Фантазёра, но подставил другой бок под смертельный удар Вихря и повалился - копьё попало в сердце.
Дельфин в ужасе замер. Только что он действовал не умом, а наитием и только после схватки осознал, какой опасности избежал. Если бы не дети, от удара кабана его бы не спасло никакой копьё. Он продолжал стоять, а дети радовались этой охотничьей удаче. Да, они уже хорошие охотники, но всё ещё дети.
-Хватит дурачится. Быстро разделываем кабана и уходим. Желающих покушать сегодня будет не мало и у многих длинные клыки.
Они работали быстро и умело. Но тучи продолжали надвигаться, а ко всем бедам добавился вой. Волки!
-Уходим - тихо скомандовал Дельфин. Сложив мясо в сумки, они бросили наполовину освежованный труп и споро зашагали в сторону гор. Там волкам сложнее их преследовать.
Повалил снег. Мягкий, пушистый, он залеплял глаза, покрывал всё пеленой, а скоро завыл и ветер, превратив мягкий снег в ледяную струю. Сугробы мешали двигаться. Волки, едва появляясь из пелены в ней же и скрывались, но было видно, что они окружали охотников. Как те ни старались - волки выходили вперёд. Пока они побаивались людей, но то были совсем не те волки, что несколько лет жили около семьи. Те были товарищами на охоте и сторожевыми в остальное время. Жаль - поумирали один за другим, когда наступили голодные времена. Наверное, какая-нибудь болезнь. Эти были другими. Злые от голода, они были готовы драться за добычу.
-Может бросим им мясо и уйдём? -осторожно спросил Вихрь?
-Не дури! Глянь, сколько их! Одни сожрут мясо, другие набросятся на нас, а если чудом уйдём - чем семью кормить будем? Нет уж, либо с мясом, либо никак!
Отгори гор уже были рядом, но волки приближались к ним быстрее. Приближался решительный момент.
Вихрь. Ты остаёшься сзади, мы с Фантазёром разгоняем волков, я карабкаюсь, затем Фантазёр, а тебя вытягиваем последним.
-Не успеем!
-Не ныть! Это единственный шанс.
Волки появились у отрогов. По суровым мордам было видно, что они не отступят. Люди готовились биться за семью, но и у волков была своя стая.
Они показались из снега и сами были, будто из снега. Увидивший первым Фантазёр сначала не поверил глазам. Духи предков? Но Старик рассказывал о них совсем иное. Духи похожи на людей и не являются среди белого дня. Эти же, хоть и были одеты в волчьи шкуры, были совсем иными. Низкорослые, но мощные, а главное - с белой, как снег, кожей. Они стояли на отрогах, как раз там, где должны были карабкаться охотники.
Из прострации его вывел волк, ринувшийся на Фантазёра. Тот ткнул в его сторону копьём и волк отскочил...пока отскочил.
Почти одновременно закричал Вихр:
-Другие! Они сейчас убьют нас!
Фантазёр вспомнил: отец что-то говорил о  каких-то Других, которые жили далеко в горах и воровали женщин. Но сейчас было не до того. Люди сгрудились, окружённые волками и готовые биться до конца. Смерть не была чем-то особенным в их мире. Она подстерегала у груди матери, в детских играх и ежедневных хлопотах. Она выглядывала из травы ядом змей, таилась на пальцах немытых рук и на клыках хищных животных. Они жили и умирали просто, но от того не были менее счастливы, чем мы. И потому они были готовы биться до конца и не важно, погибнут ли от клыков зверей или от рук Других.
Другие взяли камни и бросили их вниз.
Волки взвыли и начали разбегаться - камни летели в них!
Другие жестами начали подзывать к себе, а затем подали копья.
-Спасибо, ребята! - вне себя от счастья, прокричал Фантазёр, ещё только поднимаясь.
-Они же наш язык не понимают! - осадил его Вихрь.
-Понимать, понимать - добродушно, с каким-то странным акцентом ответил Другой. - наша бабушка была людь.
Он был на голову ниже охотников, его нос был шире и больше. Тёмные волосы выбивались из-под капюшона. Лицо было какое-то странное, подбородка будто бы не было. Его товарищ был похож на него, как похожа одна капля воды на другую.
-Спасибо вам! Вы где живёте? Пойдёмте к нам в гости! У нас есть немного мяса!
На лицах Других было недоумение - они явно не могли понять тараторившего Фантазёра. Но улыбки сделали своё дело - они поняли, что им благодарны и что их приглашают.
Обратно шли в бурю и в сгущающихся сумерках. Лишь уже в кромешной тьме добрались до хижины, но к тому времени буря внезапно прекратилась и даже показались звёзды.
Первой их увидела Зелёноглазка. Она стояла на холме, вглядываясь в темноту.
-Идут! Идут!
Вся семья высыпала им навстречу. Лишь увидив Других они остановились в оцепенении.
-Они наши гости, они нас спасли!
Потом жарили мясо и жадно ели его. Вихрь всем показывал, как он ловко он убивал кабана, а Фантазёр, наевшись мяса смотрел в небо.
-Знаешь, мама, небо чем-то похоже на море.
-Чем же?
-Не знаю. Но они меня одинаково завораживают. Я знаю одно место у моря. Там прекрасно смотреть на море и на небо. На море и на небо. А ещё я хочу нашу охоту нарисовать. На самой высокой скале!
-Зачем?
-Просто так. Просто хочется.
Другие стали предметом всеобщего интереса. Дети их трогали своими чёрными ручонками, проверяя, не духи ли они. Ощались они с трудом, медленно подбирая полузабытые слова. Они объясняли, что этой зимой вся их семья поумирала, остались они одни и они не знали ещё ни одну семью Других, так что им осталось единственное: прибиться к кому-то из людей.
Дельфин вспоминал, как когда-то давным давно ходил отбивать у Других похищенных девушек, а потом те девушки сами отказались возвращаться.
Большеглазая щебетала, что не такие уж они страшные, зато храбрые, а что языка не знают - так она сама не знала и вообще, когда муж и жена языка не знают, у них детки меньше умирают.
Усталость брала своё и вскоре и хозяева и гости отправились спать. Утром солнце принесло долгожданную весну. А за ним последовало лето, за ним осень, зима. Следующей весной у Других родились дети, но они уже не были неандертальцами, хотя и не знали даже такого слова. Прошло ещё три десятка лет и на земле не осталось ни одного Другого. Но все мы имеем впредках этюх других, но людей. Ведь среди моих читателей пока негров встретить трудно.

«Мы разучились нищим подавать». К сожалению, не разучились

Пишут, что боян, да какая разница? Принципы до сих пор остались, наверняка, теми же.


Оригинал взят у pyhalov в «Мы разучились нищим подавать». К сожалению, не разучились


Это письмо пришло на мой почтовый ящик от незнакомого мне адресата и было помечено провайдером как спам. Однако при ближайшем рассмотрении оказалось отнюдь не спамом.

То, что попрошайничество представляет собой циничный и грязный бизнес, эксплуатирующий одно из самых святых человеческих чувств — стремление оказать помощь слабому — секретом не является. Увы, наши «добренькие» сограждане понимать это категорически не желают.

А теперь собственно текст:


В переходе возле станции метро сидит женщина неопределенного возраста. Ей можно дать с ходу и тридцать, и двадцать три, и сорок два. Волосы у женщины спутаны и грязны, голова опущена в скорби.

Перед женщиной на заплеванном полу перехода лежит кулек. В кулек сердобольные граждане бросают деньги. И не бросали бы, да на руках женщина держит весомый «аргумент» в пользу того, что ей деньги просто необходимы. На руках у женщины спит ребенок лет двух. Он в грязной шапочке, бывшей когда-то белой, в спортивном костюмчике. Переход – место достаточно оживленное. И течет нескончаемым потоком людская толпа, и звенит мелочь в кульке, и шуршат купюры.

Я ходил мимо женщины около месяца. Я догадывался, кому уходят деньги, жертвуемые многочисленными прохожими. Уж сколько говорено, сколько написано, но народ наш такой – жалостливый. Жалостливый, до слез. Готов народ наш отдать последнюю рубашку свою, последние копейки из кармана вытряхнуть. Подал такому «несчастному» – и чувствуешь, что у тебя все еще не так плохо. Помог, вроде бы как. Хорошее дело сделал...

Я ходил мимо попрошайки месяц. Не подавал, так как не хотел, чтобы на мои деньги какой-нибудь негодяй купил себе кирпича одну штуку, да вставил в стену нового дома-дворца своего. Пускай будет дыра у него в стене, у негодяя этого. Не будет кирпича от меня. Но, судя по тому, как попрошайке подавали, хозяин ее имел уже несколько домов-дворцов.

Ну и попрошайке что-то перепадает, конечно. Бутылка водки на вечер, да шаурма. Хозяева таких «точек» попрошайничества имеют немало, но отличаются жадностью. И жестокостью. На том и держится их супердоходный бизнес. На деньгах да на страхе. Никто из опускающих монетку в кулечек не знает, что «встать» на место возле Владимирского собора невозможно, а хождение по вагонам метро с уныло-тягучим «простите, что я до вас обращаюся» стоит от 20 долларов в день. Или – знает? В таком случае – знает, но подает?

Никто из добряков, жертвующих «мадонне с младенцем», не задумывается над еще одним вопросом. Над одним несоответствием, буквально бросающимся в глаза. Спустя месяц хождения мимо попрошайки меня вдруг как током ударило, и я, остановившись в многолюдном переходе, уставился на малыша, одетого в неизменно-грязный спортивный костюмчик. Я понял, что именно казалось мне «неправильным», если можно назвать «правильным» уже само нахождение ребенка в грязном подземном переходе с утра до вечера. Ребенок спал. Ни всхлипа, ни вскрика. Спал, уткнувшись личиком в колено той, кто представлялась его мамой. Попрошайка подняла на меня глаза. Наши взгляды встретились. Бьюсь об заклад, она поняла то, что понял я...
Collapse )

«Рыба, гниющая с головы: министр образования Московской области приветствует религиозный креационизм

Собственно, ссылка.

Собственно, самое замечательное вот:

В августе 2012 года на региональном педагогическом форуме г-жа Антонова сообщила, что в 650 детских садах Подмосковья (то есть примерно в каждом третьем) планируется внедрить учебный курс под названием «Добрый мир православной культуры для малышей». Антонова также отметила, что занятия уже внедряются в 430 детских садах, которые работают с 27 тысячами детей.

Упомянутое «учебное пособие» весьма наглядно демонстрирует степень деградации, которое ждет нашу систему образования. Оно прекрасно своей детской непосредственностью — в нем не осталось и следа от популярного в курсе «основ религиозной культуры» вранья про якобы «не догматическую, а культурологическую и духовно-нравственную» направленность религиозных модулей.

Это просто шикарно. Просто неподражаемо. Сказочно, эпично, былинно.