Category: корабли

Category was added automatically. Read all entries about "корабли".

От Ялу до Порт-Артура

Только наступление дарует победу.
Да кто это только не говорил?!


Поражение на Ялу произвело большое впечатление на русскую армию и, наоборот, высоко подняло дух японцев. Почти сразу начинается высадка японцев в Бидзыво. Высадка была операцией рискованной, ведь ей мог помешать русский флот. Но он находился в прострации после гибели Макарова.

Первоначально, причины для бездействия были. В строю оставалось только два броненосца:  “Полтава” и “Пересвет”. “Петропавловск” погиб, “Севастополь” менял винт и перебирал машины, “Победа” ремонтировалась после подрыва на мине, “Ретвизан” и “Цесаревич” вошли в строй только к концу мая. На фоне 6 японских броненосцев это не являлось достойной силой даже без учёта превосходства противника в броненосных крейсерах.

При этом японцы не могли блокировать русский флот всей своей эскадрой, в результате чего у Порт-Артура посменно. При этом проходили они в одном и том же месте, что навело командира минного заградителя “Амур” Ф.Н. Иванова сделать именно там минное заграждение. Однако Витгефт запретил ставить мины в этом районе, указывая ставить их не далее 5-6 миль от Порт-Артура и аргументируя это почему-то нейтральным статусом вод, хотя и постановка в 5-6 милях также происходила бы в нейтральных водах.

Утро 1 мая выдалось туманным. Наблюдатель (им был лейтенант Гадд) с Золотой горы около Порт-Артура сообщил, что постановка заграждения, по его мнению, в этот день вполне возможна. Но начальник минной обороны контр-адмирал Лощинский, которому и подчинялся “Амур”, по традиции постарался переложить на других ответственность и доложил в штаб эскадры. Но и там ответственность за постановку не захотели принимать на себя и с флагманского “Севастополя” по телефону ответили “начальник эскадры приказал относительно высылки “Амура” руководствоваться местонахождением неприятельских судов”. После этого Лощинский вновь не принимает решения сам, а приглашает командира “Амура” на совещание. После него опять докладывает Витгефту, но тот отвечает “Минная оборона - ваше дело и если находите полезным и удобным, то высылайте”.

Обычно такая нерешительность приводит к краху операций, но в данном случае она лишь помогла - японские корабли начали удаляться от места постановки.

Первоначально “Амур” в окружении 6 миноносцев шёл за выставленными ими тралами на скорости 5-6 узлов. Затем, когда тралы оборвались, рискнул идти полным ходом 17 узлами без тралов. Кроме опасности мин была и угроза, что из укрывающего пока тумана выскочат японские корабли. Но Иванов проявил упорство и редкое в русском бесстрашие нарушить приказ. Он ставит мины на расстоянии 10,5-11 миль, а не в 5-6, где было приказано. Было установлено 50 мин заграждения. В это время наблюдатели с Золотой горы видели “Амур” и, за полосой тумана - японские корабли. Если бы они пересекли эту линию - “Амур”, наверняка, был бы уничтожен.

Отойдя на 2 мили от заграждения, минзаг на полном ходу устремился в Порт-Артур. Японцы же постановку в тот день так и не обнаружили. Зато уже на следующий мощная японская эскадра в составе 3 броненосцев и нескольких крейсеров вышла с базы на островах Эллиот и пошла по всё тому же маршруту. Часть крейсеров успешно миновала минные заграждения-ни выставлены были на достаточно большой глубине в 11 футов, а броненосец “Хатсусе” подорвался. Было приказано изменить курс, но почти сразу подорвался относительно старый броненосец “Яшима”. Если “Яшима” остался на плаву, то на борту “Хатсусе” произошёл мощный взрыв и почти мгновенно корабль пошёл ко дну, унеся с собой 36 офицеров и кондукторов, 445 нижних чинов и ещё 12 вольнонаёмных служащих.

На “Яшиме” же началась борьба за живучесть, корабль тонул достаточно долго и ушёл на дно уже вне наблюдения русских. По одним данным японцы покинули обречённый корабль в порядке с пафосной церемонией выноса портрета Императора, по другим - в результате паники оставили корабль, который ещё можно было спасти, примерно как русские оставили “Боярин”.

[Spoiler (click to open)]

Японцы потеряли два броненосца. Это были очень чувствительные потери, если учесть, что всего их имелось 6 штук. Чуть позже, с вводом в строй “Цесаревича” и “Ретвизана” соотношение сил радикально менялось. На 6 русских броненосцев у японцев было только 4. Правда, на 1 броненосный крейсер у японцев имелось уже 8 штук. Впрочем, полноценной заменой броненосцам броненосные крейсера не были. Тем более, что для поддержки войск японцам приходилось выходить к Порт-Артуру не в полном составе. Шансы были, а вот воли что либо сделать не было.

Высаженные войска повели наступление на Порт-Артур. Армия Куропаткина не мешала. Более того, весьма пассивно вёл себя и гарнизон Порт-Артура. Действительно, критически важны для обороны Квантунского полуострова являлись Цзиньджоуские позиции. Важны они были потому, что находились на узкой перемычке, соединяющий с континентом Квантунг. Для обороны тут не требовалось много войск. Но до войны строительству укреплений не уделялось должного внимания. По иронии судьбы несколько помогло строительству помогло Боксёрское восстание - в опасении китайцев перешеек укрепили. Но с тех пор прошли годы и укрепления пришли в упадок. Но не это было главным. Из более чем 40-тысячного гарнизона было выделено всего 17700 человек. Даже будь эти силы на перешейке - японцы бы наверняка не прошли. Но Фок на сам перешеек выделил только 22 % сил, а остальное - для наблюдения над побережьем, резерв и для связи с Порт-Артуром.

Отряд в 3800 ( по данным Свечина) или 4400 человек (по данным Кривошеева) с 77 орудиями (опять же преимущественно трофейными китайскими) и 10 пулемётами оборонял перешеек против 2-й японской армии в 32 батальона с 200 орудиями и поддерживаемыми 4 японскими канонерками.

Русские орудия, расположенные открыто, были подавлены. Через 4 часа, в 10 утра, японцы атаковали, но неподавленная русская пехота и пулемёты остановили японцев. Канонерки же в это время помочь не могли - был отлив и они лежали на боку. Лишь в 16 часов канонерки всплыли и подавили огнём две левофланговые роты. Через эту брешь бросились японцы. После отчаянного боя (пленных не было) русский отряд, потеряв 1400 человек, отошёл. Японцы потеряли много больше. По данным Свечина, их потери составили 4200 человек. Но японцы достигли главного:  они вошли на Квантун. Сразу после этого приходилось оставить Дальний - прекрасную базу для снабжения. И там начинает высаживаться армия Ноги, предназначенная для штурма. Армия была, в лучшем для японцев случае, равной по численности гарнизону Порт-Артура, а, если учесть практику списывания на берег моряков для боёв на сухопутном фронте - и уступала. 2-я японская армия же обратилась против войск Куропаткина, тем более, что через 2 недели после потери перешейка, Куропаткин, наконец, двинул один корпус Штакельберга к Вафонгоу. Впрочем, это наступление было инспирировано адмиралом Алексеевым, незадолго до окружения, по распоряжению Николая II, выехавшего в Мукден. В армии же это наступление не пользовалось поддержкой. Дело, в которое не верят обречено на провал. Вялое наступление 33-тысячного корпуса против 40-тысячной армии Оки не имело и не могло иметь успеха, корпус был отброшен на север. Между тем момент высадки японцев был критическим. Даже вялое наступление отвлекло армию Оки на север и серьёзно затруднило японцам штурм Порт-Артура. Будь наступление организовано раньше и более энергично - японцы попали бы в тяжёлое положение, не имея порта для нормального снабжения и высадки подкреплений. К тому же энергичный штурм Цзинчжоуского пережейка был бы затруднён. Точно также особенно болезнены были бы демонстрации русского флота. Но увы - флот войны не вёл, фактически, никакой, а в армии не понимали ни того, какие услуги флот может оказать в этой войне ни то, насколько важен для японцев Порт-Артур. Сухопутное командование частично оправдывало то, что они ещё надеялись получить подкрепления, перейти в наступление и разбить противника. Однако на деле они упускали блестящий момент для наступления. И в дальнейшем положение к лучшему не изменится.

Генерал Стессель, не уделив должного внимания обороне на перешейке, пытался теперь устроить оборону на Волчьих горах. Отроги гор были обрывисты, численность наступающих равна численности обороняющихся, но японцы 26 июля вновь яростно атаковали и уже 27 июля пала одна из высот. Это вызывает падение линии укреплений на всём её протяжении. 30 июля японцы овладели всеми Волчьими горами. Это была отличная позиция для обстрела Порт-Артура и японцы начинают обстреливать даже сам рейд с помощью 120 -мм крупповских орудий. Но пока этот огонь слаб и не точен.

Боевые действия на море в начале войны.

Особенно важной задачей для японцев стала блокада русского флота в базе. После ночной атаки миноносцев русские корабли ушли-таки на внутренний рейд. Эта операция растянулась на целый день, при этом на 20 минут на мели застрял “Пересвет”. 1 февраля японцы ходили в разведку, но были отогнаны огнём “Ретвизана”, продолжавшего стоять на мели. Видимо, информация о уходе флота на внутренний рейд, подтолкнула японцев к идее закупорить выход с помощью брандеров. Пять транпортов, гружённых камнями должны были подойти и быть затоплены на фарватере. Вполне естественно, что управляли ими команды из добровольцев, однако не следует думать, что они были самоубийцами - до тактики “Камикадзе” оставалось 40 лет. Их должны были снять с транспортов миноносцы, эскортировали к Порт-Артуру транспорта.

[Spoiler (click to open)]

Атака была назначена на 10 февраля. Сначала в атаку пошли миноносцы. Два из них пустили торпеды по “Ретвизану”, остальных огнём батарей и “Ретвизана” вынудили отказаться от атаки. Но результат атаки был нулевым - торпеды не попали в цель. Тогда атаку провели брандеры. Два из них наткнулись на каменную гряду и затонули. Ещё один от огня потерял управление и его выбросило на берег. Ещё два почти дошли до фарватера и “Ретвизана”, но, в итоге, тоже потеряли управление и уткнулись в берег. Как ни странно, японцам удалось снять экипажи. Один из кораблей загорелся и это сильно мешало комендорам, пытавшимся стрелять по миноносцам.

13 февраля во время разведки, два русских миноносца у Цзинджоу столкнулись с несколькими японскими крейсерами. Один из миноносцев, “Бесстрашный” успел прорваться, другой, “Внушительный”,  посчитал себя отрезанным и был затоплен, а затем расстрелян японскими кораблями.

“Ретвизан” продолжал сидеть на мели. Естественно, это положение не было нормальным. Но снять его не получалось. Лишь облегчив корабль, сняв броневые листы и сняв оба носовых 305 мм орудия, удалось снять с мели. Произошло это как раз в день, когда в Порт-Артур прибыл новый командующий - адмирал Степан Осипович Макаров.

Макаров был “белой вороной” среди адмиралов императорского флота. Относительно низкого происхождения (что особенно подчёркивалось в советский период), он делал карьеру не связями, а талантом и энергией. В ходе русско-турецкой войны под его руководством была произведена первая успешная торпедная атака. В мирное время он прославился ещё одной “еретической” затеей - новой системой борьбы за непотопляемость. Во-первых, следовало отказаться от центральной водоотводной трубы, соединяющей все отсеки и грозившей затоплением при отказе и заменить её на водоотливные  системы в каждом отсеке. Во-вторых, под пробоину подводить разработанный им пластырь. В-третьих, что уж совсем никак не укладывалось в головах адмиралов, в некоторых случаях требовалось затапливать отсеки, противоположные пробоине, чтобы выровнять крен. В-четвёртых - ввести испытания на водонепроницаемость отсеков во время сдачи кораблей. Для этого отсек полностью заливали водой и смотрели, есть ли течи. Конечно, такие испытания сильно затрудняли сдачу кораблей и потому тоже стали камнем преткновения. Но и тут Макаров сумел добиться своего. Интересовался он и артиллерией, изобретя т.н. “макаровские колпачки” для улучшения бронепробиваемости и много чем ещё. Иногда его мысль заходила в какие-то очень странные дебри. Чего только стоит идея “безбронных судов” всего в 3000 т водоизмещением и с достаточно мощным вооружением из 152 мм орудий?!

Так или иначе, Макаров был, видимо, единственным среди высокопоставленных, способным к активным действиям. Макаров прибыл не один. С ним прибыли рабочие и инженеры из Петербурга, которые ускорили ремонт повреждённых кораблей. Ремонт этот осложнялся отсутствием подходящего для броненосцев дока. Пришлось делать кессон из дерева - специальный герметичный “ящик”, который прижимался к борту в районе пробоины, а затем из него откачивалась вода. Но это легко на словах, на деле же изготовить кессон с фигурным краем по форме борта броненосца очень сложно. Первоначально не получалось достичь герметичности - в кессон поступала вода. Спасла смекалка - водолазы рассыпали опилки и по их движению обнаружили щели. В итоге ремонт Ретвизана, например, занял всего 67 дней.

Одним из первых дел Макарова была отсылка в разведку миноносцев “Решительный” и “Стерегущий”. Они должны были исследовать побережье Квантунского полуострова, острова Эллиот и Блонд. Вечером 25 февраля они вышли в море. Ночью они встретили миноносцы противника и укрылись в тени одного из островов. До Эллиот они уже до утра не успевали дойти. Пришлось возвращаться, однако уже со скорости 16 узлов “Стерегущий” начал отставать. Пришлось уменьшить ход и “Решительному”. Утром они наткнулись на 4 японских миноносца, которые возвращались из вылазки к Порт-Артуру. Хотя наши миноносцы отвернули и попытались скрыться, они были обнаружены. Попытка обойти за счёт большей скорости миноносцы противника удалась только “Решительному”, “Стерегущий” же опять отстал и оказался в окружении вражеских кораблей. “Решительный” отходил к Порт-Артуру, перестреливаясь с противником. Береговые батареи открыли огонь, но быстро замолчали. Японцы же не останавливались. Один из снарядов попал в машинное отделение, но корабль не потерял ход и смог дойти до Порт-Артура. Из Порт-Артура на помощь “Стерегущему” вышли крейсера “Новик” и “Баян”. Адмирал Макаров держал свой флаг на “Новике”. Но помощь уже опоздала. “Стерегущий” вёл бой до последней возможности, но был расстрелян японскими миноносцами, артиллерия была разбита и ход потерян. Когда на обездвиженный миноносец высадились японцы, то на корабле находилось только два живых человека: легко раненный Осинин и трюмный машинист Новиков. Ещё двое: матросы Юрьев и Хиринский были выловлены японцами из воды.

Японцы начали буксировку, но трос быстро лопнул. Японцы пытались завести якорную цепь, но попали под огонь русских крейсеров. Им пришлось бросить миноносец, который, впрочем, вскоре затонул: повреждения оказались слишком большими.

Японцы понесли, согласно их официальной истории, достаточно малые потери: 1 убитый и 7 раненых. Но есть данные, что корабли получили десятки попаданий.

В связи со “Стерегущим” интересна легенда про затопление его нашими же моряками. Эта легенда восходит к статье в газете “Новое время”. В ней утверждалось со ссылкой на некого английского корреспондента, что два матроса заперлись в трюме, открыли кингстоны и, погибнув, помешали японцам захватить трофей. Воспроизводится эта легенда до сих пор. На самом деле никаких кингстонов в трюме у “Стерегущего” не было. Никаких достоверных сведений по поводу попыток затопления тоже нет. Что это лишь легенда, Морской Генеральный Штаб сообщал царю, когда тот одобрил памятник этим матросам. В итоге памятник установили, Николай II повелел «Считать, что па­мятник сооружен в память геройской ги­бели в бою миноносца «Стерегущий».Памятник был установлен в 1911 году и сохранился до сих пор.

Что до “Решительного”, то действия его командира неоднозначно оценивались во флоте, но на защиту командира заступил сам адмирал Макаров, логично заметив, что в той ситуации попытки помочь “Стерегущему” со стороны “Решительного” привели бы к гибели последнего.

9 марта японцы попробовали уничтожить флот в Порт-Артур перекидной стрельбой через сушу. В целом, она не имела успеха, русские корабли понесли минимальные потери. Макаров приказал установить на гряде несколько орудий и корректировочный пост, который бы помог корректировать огонь при следующей попытке японцев. В результате перестрелки на больших дистанциях (порядка 80 кабельтов, т.е. 8 морских миль) броненосец “Победа” добился попадания 254-мм снарядом в японский броненосец Фудзи, в результате японцы вынуждены были отойти.

13 марта “Севастополь” в очередной раз столкнулся, на этот раз его таранил “Пересвет”. Корабль получил повреждения обшивки и, что особенно плохо - винта. Скорость корабля, и так невеликая, ещё упала. Ко всему прочему, правая машина давно требовала переборки, но Макаров не хотел выводить в ремонт броненосец. Результатом столкновения стала смена командира корабля. Чернышёва сменил Эссен, хорошо зарекомендовавший себя на “Новике”.

В целом русская эскадра стала куда более активной, японцы уже не могли себя чувствовать безраздельными хозяевами в водах около Порт-Артура. Правда, именно Макаров сковал активность Владивостокского отряда крейсеров. Предполагался прорыв в Порт-Артур в случае десанта в Инкоу, который японцы не высаживали. Из-за этого крейсера Иессена оставались во Владивостоке, не выходя на коммуникации японцев.


Очередная попытка заблокировать флот в базе была предпринята в ночь на 14 марта. К тому времени “Ретвизана” не было на фарватере, что даже упрощало задачу. На этот раз брандеры были замечены дозором и обстреляны. Редкий случай - удалось использовать торпедное вооружение. Впрочем, вопрос - насколько удачно. Брандеры должны были подойти к фарватеру и затопиться. Один из них действительно был торпедирован миноносцем “Сильный” на подходе. Торпеда проделала огромную дыру и брандер утонул. Вторая торпеда прошла мимо и не сменивший ход “Сильный” едва не был протаранен последним 4-м брандером. Этот брандер проскочил вперёд и, отдав якорь, готовился затопиться, когда в него попала торпеда с “Решительного”. Брандер пошёл ко дну, но, по мнению командующий 2-м отрядом миноносцев Бубнов считал, что это лишь сыграло на руку японцам, потому что к брандеру уже шёл катер, дабы повернуть корму брандера вдоль прохода фарватера. В итоге только этот брандер частично заблокировал фарватер, но не мог существенно помешать выходу.  По некоторым данным, японцев сил случайно данный сигнал свистка на миноносце “Сильный”, так как по договорённости свисток у японцев должен был обозначать поворот вправо для брандеров.

“Сильный”, пройдя мимо брандеров столкнулся с миноносцами японцев. “Сильного” обстреляли не только японцы, но и наши же батареи. “Сильный” уже развернулся обратно, когда снаряд попал в машинное отделение. 7 человек погибло, корабль лишился хода. Вероятно, тут бы и настал ему конец, но японцы отошли. На “Сильном” сумели дать ходи с трудом приткнулись к берегу.


Японцы планировали десант в Манчжурии и это не было секретом для русского командования. Предполагалось, что японцы сосредоточат транспорта в архипелаге Эллиот. Для разведки и, при удаче, удара по транспортам, Макаров отправил все доступные силы миноносцев в рейд. Миноносцы шли колоннами по отрядам. В 1-й отряд входили наиболее боеспособные силы(миноносцы иностранной постройки), во-второй миноносцы типа “Сокол”. И тут сказалась пагубная экономия до войны. Если 1-й отряд имел достаточную практику в плавании, то 2-й до войны был практически всё время “в вооружённом резерве”, т.е.стоял в порту, не выходя в море. В военное же время миноносцев остро не хватало и приходилось использовать всё, что есть. Но именно выход в поход плохо подготовленных к совместному плаванию миноносцев привёл к цепочке событий, приведших к катастрофе и потере последних шансов оказать японцам сопротивления на море. Воистину, в кузнице не было гвоздя…

Никаких транспортов у островов не было, так что поход закончился ничем. 1-й отряд спокойно вернулся домой. 2-й отряд полностью распался, отдельные корабли возвращались поодиночке. Ко всему прочему капитан миноносца “Страшный” только прибыл на флот, плохо знал ТВД. Поэтому он потерял ориентировку, а рано утром на корабле обнаружили отряд миноносцев. Очевидно, наши - решили на корабле. Не смутило и то, что на его опознавательный сигнал никто не ответил. Миноносец пристроился в кильватер последнему из кораблей. С рассветом он повторил опознавательный сигнал. Противник открыл огонь. Первым же выстрелом был убит командир кавторанг Юрасовский. В командование вступил лейтенант Малеев. До Порт-Артура оставалось всего 15 миль, но шансов у миноносца. Уже через 8 минут он потерял ход, но до последнего Малеев стрелял из картечницы Норденшельда, снятой с брандера.

На помощь гибнущему кораблю вышел крейер “Баян”, но он подошёл к месту через 15 минут после гибели. Под огнём противника удалось спасти 5 человек. “Баян” срочно вынужден был отходить к базе, дабы не быть отрезанной от неё крейсерами противника. Навстречу выходил отряд из Порт-Артура во главе с адмиралом Макаровым, державшим флаг на “Петропавловке”. Этот отряд идёт к месту гибели корабля в надежде спасти ещё кого-то из экипажа. Увы, это не удаётся. На горизонте появляются основные силы адмирала Того. Макаров рвётся в бой и потому, вернувшись к базе и присоединив к отряду “Пересвет”, “Победу” и крейсера, идёт на сближение с противником. “Петропавловск” наскакивает на мину. В ночь перед этим из Порт-Артура видели некие корабли, но Макаров принял их за наши миноносцы и место появления не было протралено. Ирония судьбы - миноносцы, уничтожавшие “Страшный” были из охранения как раз того минного транспорта, который и ставил мину.  За безалаберность своими жизнями заплатили примерно 650 человек, в их числе вице-адмирал Макаров и знаменитый художник Верещагин. “Петропавловск” пошёл ко дну почти мгновенно, но на этом злоключения эскадр не кончились. На мину попал и броненосец “Победа”, который удержался на плаву.

Гибель Макарова, “Петропавловска” и повреждение “Победы” привели к провалу в активности главных сил эскадры. Более того, эскадра за следующие 8 месяцев всего 2 раза выходила в море - в 3 раза меньше, чем за чуть более, чем месяц командования Макарова.

Командование принял сам наместник Алексеев. Впрочем, такое положение продлилось недолго. Вскоре его заменил контр-адмирал Витгефт. При этом Витгефт не получил полные права командующего, что ещё затрудняло действия.


Выводы
В первые же дни проявились обширные проблемы русского флота на Тихом океане. Они не бросались в глаза до войны, на бумаге русский флот не так и плохо выглядел на фоне японского. Но недостаток миноносцев парализовывал разведывательные действия. Линейные силы флота были ослаблены первым нападением, а на ремонтных средствах, как обычно, сэкономили. Наконец, командование действовало по принципу "как бы чего не вышло". Прибытие Макарова дало надежды, но его активность привела к серии обидных потерь и, как итог - к кататрофе "Петропавловска". В тот день утонул не один броненосец - утонули все надежды на победу. Макаров оказался единственным из адмиралов, кто хотел драться и побеждать на море. Без него русские могли стойко умирать, но попыток переломить ход событий не будет даже тогда, когда военная фортуна даст для этого шанс.

Начало боевых действий.

"Остап скользнул взглядом по шеренгам «черных», которые окружали его со всех сторон, по закрытой двери и неустрашимо принялся за работу. Он подошел к одноглазому, сидевшему за первой доской, и передвинул королевскую пешку с клетки е2 на клетку е4." Ильф и Петров "12 стульев".


У Схиммельпеннинка ван дер Ойе была замечательная картинка с торпедированием в Порт-Артуре. Но в сети её не нашёл, потому решил обойтись картинкой из вики.

О том, что война начнётся скоро, в России говорили все причастные. Но даже разрыв дипломатических отношений не привёл к решительным мерам. Ещё до этого момента японцы начали захватывать корабли под русским флагом. Буквально через несколько лет это бы привело к раскрытию планов, но в 1904 году радио не было распространено и не обладало большой дальностью действия.

[Spoiler (click to open)]

Наконец, 27 января японские миноносцы атакуют Порт-Артур. Одной из немногих мер предосторожности стала высылка двух миноносцев перед базой. Якорных мин не ставили, корабли стояли на внешнем рейде, при этом наиболее сильные корабли стояли в первых двух линиях, так как выход с внутреннего рейда был крайне сложен и мог занимать полдня. При этом в силу требования иметь полный запас угля, его пополняли после каждого выхода в море, при этом. освещая корабли фонарями. так было и в ту ночь.

В гавань вошли миноносцы. С берега запросили, наши ли это. В ответ - крики “банзай” и торпеды.

Несмотря на то, что к орудиям были вызваны расчёты, первая волна миноносцев не встретила достойного сопротивления и сумела добиться 3-х попаданий. Были повреждены броненосцы “Ретвизан” и “Цесаревич”, а также крейсер “Паллада”. Русские корабли начали вести беспорядочный огонь, но понимание происходящего сложилось далеко не у всех. На флагмане,  броненосце “Петропавловск” направили прожектор вверх. Это был приказ “прекратить стрельбу”. Это же приказание продемнстрировали клотиковыми лампочками в полночь, т.е. через десятки минут после нападения. Радио не применяли.

Особенно тяжёлые повреждения получил броненосец “Цесаревич”. Крен увеличивался до опасных 18 градусов. Положение спас механик Фёдоров, разобравшийся в ситуации и приказавший сразу 9 отсеков. Матросы работали в темноте и сумели выполнить эти решения. В ходе спасения корабля погиб матрос Афиноген Жуков, сумевший задраить дверь, но не успевший выбраться. Вероятно, он стал первой жертвой этой войны. На других кораблях погибло ещё 6 человек от ожёгов.

“Цесаревич” и “Паллада” остались на плаву, “Ретвизан” же сел на мель, да ещё поперёк выхода из гавани.

Надо отметить, что русская эскадра отделалась ещё легко. Того по каким-то причинам не использовал все миноносцы разом, а разделил их на 3 эшелона, ещё десяток ушли искать русский флот к Дальнему, где, как считалось, тоже стоят русские военные корабли (это было неверным предположением). И если первая волна достигла успеха, то две другие окончились безрезультатно.

Вскоре после первых взрывов на эскадре появился Наместник вице-адмирал Алексеев. Как водится, высокое начальство начало руководить. У “Ретвизана” и “Цесаревича” было запрошено, почему они “застопорили ход”, На эскадру обрушился ливень других запросов. В итоге крейсера были отправлены на разведку, впрочем, миноносцев они уже не догнали и никого не увидели. Но не дождавшись их, адмирал Старк приказывает выйти из базы эскадре. В это время Наместник продолжает “чуткое руководство” и приказывает прибыть для разъяснений начальнику эскадры. Впрочем, вскоре предлагает уже “действовать по своему усмотрению”. Выход завершился коротким боем с японской эскадрой. Решительного успеха не добился никто. Русские броненосцы получили 14 попаданий, а “Севастополь” и “Победа” столкнулись, последний получил подводную пробоину. До этого посланный в разведку крейсер “Новик” под командованием Н.О.Эссена  дерзко атаковал японские корабли, но успеха добиться не смог. Впрочем, уже сама храбрая атака была успехом, так как подняла боевой дух эскадры.

Этот бой весьма интересен в том плане, что является первым столкновением в войне, лучше всего показывающим именно довоенную подготовку и позволяет сравнить довоенные  представления о бое с реальностью . Дистанция боя составляла от 46 до 22 кабельтовых (10 кабельтов = 1 морская миля=1852 м). По довоенным нормам это было очень много. 288 снарядов калибром от 8" до 12" (из них около 30 по берегу), 935 снарядов калибром 152-мм и 120-мм, а также 467 мелких снарядов (калибром от 76 мм и меньше). Всего японские корабли добились до 31 прямого попадания в русские корабли (из них 11 - снарядами от 8 до 12"). Средний процент попаданий - 1,87%. Показательно, что соотношение выстреленных снарядов крупного калибра и 6`` снарядов заметно отличается от соотношения числа орудий. Несмотря на большую скорострельность 6” орудий, в расчёте на одно орудие, тяжёлые системы отстреляли больше снарядов. Процент попаданий тяжёлыми снарядами был также выше, чем всеми остальными. Таким образом, расчёт на короткую дистанцию боя, где бы имели превосходство более лёгкие снаряды с настильной траекторией, а стрельба велась бронебойными боеприпасами, в которых русские имели преимущество, не оправдывалась.

В бою русские корабли израсходовали значительно меньшее количество снарядов, чем японские, и добились меньшего количества попаданий. Всего русская эскадра выпустила 58 снарядов калибра 8-12" - это пятая часть от японского расхода. 337 снарядов калибром 152-мм - 36% от японского расхода и 435 малокалиберных (от 75 мм и ниже) - почти одинаковое количество с японским числом выстрелов. Всего русская эскадра добилась семи попаданий (из них пять калибра 10-12") в японские корабли, повреждения были нанесены и двумя близкими падениями. Учитывая небольшое фактическое участие в бою береговых батарей, можно с небольшой натяжкой подсчитать средний (выпущено 830 снарядов всех калибров до 75 мм) процент попаданий с кораблей (считая близкие падения) - 1,08%.  - отмечает ??? Хорошо видно, что процент попадания существенно, более чем в 1,5 раза ниже.  С другой стороны, число выстрелов артиллерией главного калибра много меньше, чем у японцев. С одной стороны, большая доля менее точных в принципе выстрелов меньшими калибрами уменьшает общий процент точности. С другой, хотя процент попадания крупными калибрами много меньше, это может объясняться малым числом выстрелов и при увеличении количества израсходованных снарядов процент попаданий упал бы просто за счёт регрессии к среднему.

По факту ни один из кораблей противника не пострадал серьёзно. Наибольшие повреждения получил “Новик”, в который попал 8-дюймовый снаряд, но и он был через десять дней отремонтирован.

Число выбывших из строя было примерно равно. У русских убито 14 человек, ранено 66, у японцев по одним данным 4 погибших, 39 тяжело и 47 легко раненных, по другим 10 убитых и 77 раненных.

Какие выводы можно было сделать по итогам первого столкновения? Во-первых, стрельба возможна на куда больших расстояниях, нежели представлялось в русском флоте до войны. И русский флот оказался не готов к такому повороту событий. Не было даже таблиц стрельбы для такой дистанции, не говоря уж об опыте. С другой стороны, процент попадания оказался крайне мал, разрушения - не велики. Значит ли это, что всё-таки решающее значение может приобрести только бой на малых дистанциях? В январе 1904 года это было ещё неизвестно.

Вскоре после боя эскадра возвращается. Японский адмирал Того, не удовлетворённый результатом удара миноносцев, отказывается от решительного сражения и тоже отводит эскадру. Уже при возвращении крейсер “Боярин” обстрелял русский миноносец “Сильный”, который шёл в Дальний и ничего не знал о начале войны.

В тот же день “Боярин” ещё раз выходил навстречу “противнику”, но им оказались снова русские корабли. Наконец, уже вечером крейсер сопровождал на минную поставку минзаг “Енисей”. Тот должен был прикрыть фарватер к Дальнему. Затем крейсер вернулся. И это было ошибкой. Благодаря радио было определено, что японцы близко. Поэтому, несмотря на предостережения минного офицера, всплывшие мины решили уничтожать артиллерийским огнём, а не с шлюпок. При маневрировании для этого наткнулись на ещё одну неожиданно всплывшую мину. Корабль затонул через 15 минут.

Взрывы в Дальнем расценили, как результат нападения японских миноносцев, которых “увидели” в коммерческих судах на горизонте. В результате из Порт-Артура вышел “Боярин” с несколькими миноносцами. Капитану крейсера было известно примерное место заграждения. Но точного плана не было и у командования. В итоге “Боярин” подорвался на мине. Крен нарастал, вышли из строя водоотливные средства. В это время командир приказал перейти экипажу на миноносцы. Попытки добить крейсер провалились из-за неполадок на миноносцах: одна торпеда выпала из торпедного аппарата, другая не дошла до корабля. В свою очередь крейсер тонуть также не собирался. На следующий день к крейсеру подошли русские миноносцы и обнаружили крейсер, приткнувшимся к берегу. Шансы на спасение оставались, но вокруг плавали сорвавшиеся мины. Одну из них, видимо, принесло на крейсер и он подорвался, после чего утонул. Так, без всякой “помощи” японцев было утеряно сразу два корабля.

Кроме Порт-Артура, русские корабли стояли ещё и в Чемульпо. Это был пункт, в котором находились дипломатические представители и, соответственно, корабли различных держав. Присутствие в мирное время “Варяга” и “Корейца” в качестве стационеров вполне логично, но в той ситуации что сложилась в отношениях между Россией и Японией, такая ситуация вызывала только недоумение.

Теоретически шансы прорваться у “Варяга” были. Ведь он превосходил в скорости все корабли адмирала “Уриу” - броненосный “Асама” и довольно старые крейсера II ранга. На деле шансов исходно не было. Сложные в обслуживании котлы системы Никлосса вкупе с слабой подготовкой личного состава приводили к тому, что за всю службу проектных 23 узлов крейсер не достигал никогда, да ещё и почти полгода не заходил в ток, а значит, днище изрядно обросло и даже до 20,5 узлов, показанных вскоре после ремонта, было далеко. Подготовка комендоров также находилась на околонулевом уровне. Если же говорить о “Корейце”, то эта канонерская лодка устарела и физически и морально. Таким образом, выход на бой русских кораблей - это великолепно, но это не война.

Японцы ожидаемо осыпали вышедшие корабли фугасными снарядами, которые наносили чудовищные потери обслуге орудий, не имевшей даже броневых щитов в качестве закрытия. В один из моментов боя крейсер выскочил на мель, но, к счастью, сумел сразу же сняться. В итоге изуродованному “Варягу” пришлось вернуться в Чемульпо. За ним последовал и “Кореец”. Японцы повреждений не получили, чего бы не писал Руднев в донесениях. Хотя первоначально планировалось продолжить бой, было принято решение уничтожить корабли. “Кореец” подорвали, а “Варяг” затопили, при этом достаточно неглубоко. Японцы сумели поднять его к концу войны и в итоге ввели в строй. После уничтожения “Варяга”, “Корейца” и транспорта “Сунгари” японцы спокойно начали высадку десанта в Чемульпо. В Корее русских войск не было, а формальный нейтралитет Корейской “империи” она защитить не могла, да и не пыталась. Началось медленное движение японцев к границу с Китаем. Её они достигнут только к апрелю.

Ещё одну потерю, на этот раз бескровную, понёс русский флот в Шанхае. Была блокирована и принуждена интернироваться канонерская лодка “Манджур”.

Несмотря на такое начало войны, первоначально никто не сомневался в победе России, даже весьма негативно относившаяся к России Британия. Вопрос был только в том, насколько тяжело будет поражение. В Петербурге считали также и Николай II заявил целью войны борьбу за господство в Тихом океане. Министру иностранных дел Ламсдорфу пришлось срочно писать разъяснение, что речь идёт о своих берегах, дабы не всполошились другие тихоокеанские державы.

Ещё один отряд русских крейсеров стоял во Владивостоке. Этот отряд составляли три броненосных крейсера - реликты планов на борьбу с Британией: “Рюрик”, “Россия” и “Громобой”, а также новый крейсер немецкого производства “Богатырь”.

27 января вечером во Владивостоке была получена телеграмма о начале войны и уже в 13.40 следующего дня крейсера вслед за ледоколом(Владивосток замерзает), входят в море. Уходили они готовые к бою: окрашенные в оливковый защитный цвет, сдав деревянные вещи и обмотав те, что приходилось оставить, металлическими концами (чтобы меньше страдать от деревянных осколков), т.е. было выполнено то, в пренебрежении чем упрекали Рожественского применительно к походу 2 Тихоокеанской эскадры через чуть менее, чем полтора года.

В походе проверили предельные скорости. Они оказались для “России” 18 узлов, а для “Рюрика” и того меньше - 17,5 узлов. Уже 29 января был захвачен первый пароход, совершавший рейсы в Корею. Экипаж перевели на “Громобой”, а судно утопили.

К сожалению, на войне потери часто бывают нелепыми. Так погиб вестовой на “Громобое”. Его спустили закрыть иллюминатор во время шторма, но конец оборвался. Не меньшая нелепость заставила и прекратить поход. Во время шторма вода попала в каналы ствола и затем замёрзла. Освободить ото льда орудия удалось лишь через несколько дней по приходу во Владивосток.

Второй выход, на первый взгляд, был полностью неуспешным: не встретили ни одного корабля, врагу ущерба не нанесли. Но зачастую на войне активность даже без непосредственного результата вынуждает противника к защитным действиям и, следовательно, отвлечению сил. Так и здесь. Японцам пришлось перебросить отряд крейсеров из 4 броненосных и 2 бронепалубных. Отряд подошёл к Владивостоку и обстрелял его, впрочем, не нанеся ущерба русским войскам, но посеяв панику. Русские корабли начали выходить из города, но догнать японцев так и не получилось.

после отказать послать крейсер на разведку к Цусиме новый командующий флотом на Дальнем Востоке Макаров сменил командира отряда крейсеров Рейцейштейна на контр-адмирала Иессена.

Тем не менее, ситуация для японцев была тяжёлая. Русския флот не был уничтожен, а значит, мог помешать переброске войск в Корею. Высадка эта происходила весьма медленно. Полностью 3-дивизионную армию (в России её бы назвали корпусом) высаживали целый месяц. Для противодействия ей в Корею была направлена бригада генерала Мищенко. Но, как уже говорилось, в ту войну толком никто не знал, как использовать кавалерию, в результате бригаду “растащили” на множество разъездов, которые фактически не препятствовали японцам и даже не смогли достать каких-либо данных о японцах. Никакой “партизанской войны” вопреки мечтам Куропаткина, в Кореи не получилось. Наоборот, бригада имела столкновения с корейскими войсками. По мнению Айрапетова, в целом, корейцы сочувствовали японцам, однако, Свечин свидетельствует, что в Северной Корее, у Ялу, корейцы демонстрировали как раз враждебность японцам и давали точные сведения о их армии русским войскам, впрочем, как раз этим сведениям никто не верил.

Так или иначе, бригада Мищенко, не выполнив задач, отошла.

Выводы. На начальном этапе боевых действий японцы сумели обеспечить беспрепятственную высадку своих войск в Корее. Господство японцев на море было почти абсолютным в Жёлтом море, но Владивостокский отряд крейсеров своей активностью показал, насколько чувствительна могла была активность русского флота.

С другой стороны, полностью уничтожить русский флот японцам не удалось. Шансы на победу у Империи Романовых ещё оставались.

Японская армия и флот

Я считаю своим долгом доложить, что Япония положительно самое сильное в военном отношении государство на крайнем Востоке, не исключая и России. Ее 60-тысячная армия, которая при мобилизации почти утраивается, заслуживает полного внимания как в смысле организации, так и в отношении личного состава – это мнение всех лиц, которым приходилось видеть эту армию.
Военный агент в Китае и Японии Вогак
(взято у ув.reductor111)


Один из первых японских пленных в войне отмечал, что Россия, конечно, сильнее Японии, но Россия сильна в Европе, а на Дальнем Востоке сильнее уже Япония. Нанести поражение, разгромив войска и флот на Дальнем востоке и затем потребовать мира на своих условиях — вот на каком принципе базировалось планирование Японии в этой войне.

Бой против китайской армии. Японцы справа. Стащено у ув. reductor111.

[Spoiler (click to open)]

Конечно, вести тотальную войну Япония не могла. Одной из главных проблем была слабость промышленности. Японцы имели два небольших завода по производству винтовок, пороховой завод, два артиллерийских для полевой и горной артиллерии. Но мощность всех этих заводов далеко уступала мощи российских заводов. Более того, значительную часть вооружения приходилось покупать. Флот был почти целиком построен в Европе, в первую очередь — в Британии. Даже перевооружение и развитие вооруженных сил между японо-китайской и русско-японской войнами потребовало напряжения всех сил Японии. До трети бюджета шла на армию и флот. При этом пришлось пустить туда и контрибуцию с Китая (ирония судьбы: именно за неё был «куплен» у Японии отказ от Ляодунского полуострова с Порт-Артуром!) и многочисленные внешние заимствования. Впрочем, союз с Британией несколько упростил получение кредитов.

Программа расширения армии и флота была хорошо продумана. 6 армейских и 1 гвардейская дивизии развёртывались в 12 армейских и гвардейскую дивизии. Была заказана и тяжёлая артиллерия. Большой проблемой Японии был острый недостаток лошадей и их качество. Несмотря на закупки из-за границы, полностью преодолеть его так и не сумели.

Японская кавалерия до войны была предметом насмешек из-за слабого конского состава и малой численности. Но куда страшнее окажется беспомощность японского тыла. В отличии от тыла русской армии, армейский тыл базировался на носильщиках. Железнодорожные войска были, но, как потом показала практика, эффективность их была крайне низка. В связи с этими проблемами, японцы активно старались использовать водный транспорт, но это не могло решить все проблемы. В итоге японские войска имели крайне малую оперативную манёвренность. Они могли оторваться от базы снабжения лишь на 3 перехода, после чего приходилось создавать новую базу, что было крайне сложно и долго. Оперативная скорость наступления могла составить только порядка 4 км в день. Фактически, японские войска были неспособны к преследованию или глубокому охвату. Это ставило под сомнение возможность разгрома русских войск в Маньчжурии.
Будучи в техническом отношении, очень слабым, в оперативном отношении японский тыл советским теоретиком Свечиным, оценивался очень высоко. В отличие от русского тыла, висевшего на одной ветке, японцы старались снабжать войска по нескольким параллельным веткам. При таком положении, обход русскими войсками фланга не приводил к опасности отрезания от путей  снабжения.

Часто высказывается мнение, что японцы шаблонно перенесли преподанную немецкими военными специалистами, работавшими в их армии, прусскую систему. Тем не менее, Свечин указывает на тягу японцев к централизации управления, относительно небольшую роль частной инициативы. Всё это приближает японскую армию к стилю управления французов, однако, возможно, дело тут не в французской военной миссии, также работавшей в Японии, а в свойствах японского личного состава в целом. Стиль управления немцев с директивами вместо приказов, большой роли импровизации и отсутствие тщательно прописанных планов на все случаи жизни у японцев не прижился. Вместе с тем, Свечин же указывает и на особенности японской организации, которые не позволяют говорить о слепом копировании кого-либо из великих держав.

Ни в какую европейскую концепцию не вписывались полки артиллерийские полки резерва главного командования. При этом, если входивших в состав одного из полков резерва крупповских гаубиц на все дивизии не хватало, то полевых орудий в японской дивизии было по штату относительно мало и, казалось бы, за счёт отказа от формирования этих двух полков, можно было бы увеличить эту норму, но японцы отказались от этого. Возможно, создание резерва связано со слабостью артиллерии у дивизий, которые была оснащены горными орудиями. Свечин указывает, что французская горная пушка оказалась неудачной, а другой на мировом рынке вооружения не было. Поэтому часть дивизий оказалась со слабыми орудиями. Вероятно, планировалось усиливать пехотные дивизии с горными орудиями при действии их на равнине. Кстати, оснащение значительной части армии горными орудиями - тоже вещь уникальная для начала XX века.

Ещё более заметно, чем армия, рос японский флот. Программа предусматривала постройку 6  броненосцев и 6 броненосных крейсеров, которые станут основой мощи японского флота в эскадренном бою.

Броненосцы строились в Британии, по британским проектам. Большим плюсом японской программы был отказ от мелочной экономии. Броненосцы строились водоизмещением порядка 15 000 т, т.е. существенно больше, чем отечественные. Это позволило добиться достаточно высоких скоростей (более 18 узлов), при гармоничном сочетании вооружения и бронирования. Недостатком японских кораблей был относительно невысокий уровень мореходности. Впрочем, ни разу этот недостаток не стал критичным.

Считается, что японцы, в основном, ориентировались на Британию в заимствовании морских новшеств. Для броненосцев это верно. Они строились по британским образцам в Британии. Но с броненосными крейсерами всё не так просто. Более того, история создания броненосных крейсеров сильно корректирует традиционную мысль о нетворческом и буквальном заимствовании японцами различных технических новшеств и учреждений и в отношении флота.

С одной стороны, у крейсера “Асама” и последовавших за ним кораблей имелся вполне конкретный прототип - крейсер “О`Хиггинс”, разработанный для Чили фирмой британской “Армстронг”. Однако, этот крейсер не породил последователей, а японцы свои требования основывали на опыте японо-китайской войны, когда крейсера за счёт скорости и достаточно мощной артиллерии среднего калибра успешно противостояли китайским броненосцам. Соединения из нескольких подобных кораблей не имела ни одна страна мира. Таким образом, японцы предвосхитили появление линейных крейсеров, которые, не сильно уступая в бронировании и вооружении (японские крейсера оказались сравнимы в бронировании с полноценными броненосцами и имели сходную 6-дюймовую артиллерию, лишь вместо 12-дюймовых орудий вооружались 8-дюймовыми) имели большую скорость, что позволяло им занимать выгодное положение в эскадренном бою.

Кроме того, не были забыты и миноносцы. Это были самые крупные корабли, которые строились в Японии, правда, по британским проектам. В отличие от России, японцы настояли на более мощном артиллерийском вооружении своих миноносцев, что положительно сказалось в боях.

Программа была выполнена, в общем, к 1903 году, что давало время на подготовку экипажей. Но тянуть с войной было опасно, потому что в введении в строй японских кораблей наступал перерыв, но на Дальний Восток пришли бы корабли, построенные по русской кораблестроительной программе. Большую роль японцы отводили подготовке личного состава.

Важным отличием японского флота от русского были дистанции стрельбы. Японцы ещё до войны считали возможной стрельбу на дистанциях в 60-70 кабельтов (10 кабельтов = 1 морская миля = 1852 м). Для этого в японском флоте были приняты оптические прицелы, дальномеры с несколько большей базой, чем на русском флоте (1,2 м против 0,91 м), а главное - проводились тренировки в стрельбе на такую дистанцию. В остальном процесс стрельбы не отличался от оного в других флотах.

Бедой японского флота, как ни странно, были снаряды. Японцы не имели полноценных бронебойных снарядов с ВВ. Имелись старые снаряды, снаряжённые порохом и новые, снаряжённые ВВ шимоза, которые должны были при попадании расколоться, ВВ расплющится по броне и быть подорванным донным взрывателем. Против гарвеевской брони это работало, а вот против крупповской, самой современной, уже нет.

Впрочем, бронебойные снаряды предполагалось применять только на небольших дистанциях, до 25 кабельтовых. Таким образом, основным типом снаряда должен был стать фугас.

Выводы

Японская армия была устроена по-европейски, но имела своё собственное лицо. Она имела крупные недостатки в виде слабости кавалерии, артиллерии и, особенно, тыла. Особенно сложным для Японии был вопрос ресурсов. Поэтому Япония не могла рассчитывать на длительную войну. С другой стороны, малая манёвренность войск и необходимость перебрасывать их через океан до чрезвычайности затрудняла быстрый разгром русских войск. И всё-таки именно к этому они должны были стремиться, так как захват важных в стратегическом отношении пунктов, которые бы обеспечили приемлемый для Японии мир был немыслим без нанесения поражения русским войскам, которые с каждым днём должны были усиливаться.

Японцы подготовили очень сильный, хорошо сбалансированный флот с хорошо натренирванным личным составом и компетентными руководителями. Недостатком флота была малочисленность его относительно соединённых сил России на Тихом и Балтийском море. Следовательно, требовалось разгромить русские силы раньше, чем придёт помощь с Балтики. Одновременно необходимо было обеспечить высадку и снабжение войск в Корее и Китае, ведь каждый потерянный день - это новые русские войска на ТВД.

Русский флот - союзник ли России?

“Во всем свете у нас только два верных союзника, — наша армия и флот.”
Приписывается Александру III

Флот в отечественных вооружённых силах традиционно играл вспомогательную роль: до основных противников можно было легко добраться по суше. С началом движения России на Дальний Восток это положение впервые оказалось не верным. Для борьбы с Японией требовался флот и большой флот. До 90-х годов XIX века задачи на Дальнем Востоке выполняли корабли Балтийского флота. Но рост амбиций Японии требовал адекватного ответа. Принимается программа «для нужд Дальнего Востока», а затем дополнительная программа. Они были весьма масштабными. Но и в них сказались застарелые болезни флота.

Судковский. «Бой парохода "Веста" с турецким броненосцем "Фехти-Буленд" в Черном море 11 июля 1877 года.» Интересно, что за этот бой Орден Св.Георгия получил будущий адмирал Рожественский.

[Spoiler (click to open)]

Во-первых, в то время, как британцы, с которыми силилась соревноваться Россия, строили серии кораблей, у нас строилось множество разнотипных кораблей. Строительство на отечественных верфях шло по принципу «плохо и долго, зато дорого». Иностранцы строили, как правило, дешевле и лучше, но выбор подрядчиков и обстоятельства сдачи зачастую заставляет задуматься о таком явлении, как коррупция. Разнотипность кораблей создавала проблемы с управлением эскадрами, ведь различные типы кораблей имели разные скорости и различную манёвренность.

К тому же корабли построить мало. Нужно ещё подобрать и подготовить экипажи, натренировать эскадру в целом, обеспечить базирование и ремонт. Со всем этим, традиционно, были большие проблемы.

В начале XX века многие продолжали считать крестьян наилучшим материалом для подготовки солдат. Считалось, что физически сильные, воспитанные патриархальным обществом и «не развращённые» городом крестьяне превосходят отвыкших от тяжёлого физического труда и политически активных, а потому ненадёжных горожан. Точно также излишним и даже опасным для солдат казалось народное образование. Флот же уже в начале XX века предъявлял совсем другие требования. Выучить управляться со сложными механизмами крестьянина от сохи было куда труднее, нежели умеющего читать, наученного хотя бы арифметике человека. С подготовкой офицеров-механиков также была беда. Служили  ими зачастую выпускники гражданских ВУЗов, например, Императорского Технического училища, будущей Бауманки. Эти люди часто оказывались не готовы к работе с новейшими водотрубными котлами паровых машин, куда более требовательными к обслуживанию, чем огнетрубные. Строевые же офицеры презирали технических специалистов и не считались с их требованиями. Всё это приводило к тому, что к концу перехода на Дальний Восток корабли часто требовали капитального ремонта. Особенно это относилось к кораблям отечественной постройки. Флагманский инженер-механик И.П.Павлов характеризовал результат одного из переходов так: "из-за полного непонимания управления огнём, водой, донками, автоматическими питателями и т.д." котлы на "Победе" были приведены в "изумительное частью испорченное, заржавленное и неугодное состояние". Всё это — несмотря на неоднократные ремонты корабля. И нельзя сказать, что этот переход был исключительным по неудачности.

Бедой русского флота в начале XX века было огромное количество навигационных аварий. Ещё до начала войны повреждения вследствии столкновения с дном, стало одной из причин, по которым броненосец «Ослябя» так и не дошёл до Порт-Артура. В ходе войны был тяжело повреждён и вышел до конца войны крейсер «Богатырь», а в самом конце потерян на камнях уже безвозвратно (подорван в опасении захвата японцами) крейсер «Изумруд». В ходе войны также было несколько столкновений кораблей. В целом, умение маневрировать в составе эскадры тоже было не на должном уровне.

Броненосец "Ослябя" покидает Бизерту.


Прибыв на Дальний Восток корабли оказывались в Порт-Артуре, порте весьма примитивно обустроенном. Например, там не было дока, который бы позволял ремонтировать броненосцы. Приходилось ремонтироваться во Владивостоке или даже Нагасаки. Преимуществом Порт-Артура над Владивостоком был более удобный вход в море. Гряда Курильских островов и японские острова «отгораживали» Владивосток от Тихого океана. Порт-Артур находился южнее всех этих островов. Но и он находился внутри залива, блокировать его было относительно просто. Но блокада невозможна без готовности к бою.

Как же предполагалось вести бой?

Главным оружием предполагалась артиллерия, а, стало быть, основой мощи были броненосцы. В бою они должны были выстраиваться в линейный боевой порядок и вести огонь по таким же броненосцам противника с помощью артиллерии главного калибра и среднекалиберной артиллерии. Калибр этой артиллерии на переломе веков определялся максимальным весом унитарного снаряда, который способен был поднять человек. Унитарные боеприпасы обеспечивали много большую скорострельность, даже чем артиллерия главного калибра, которая обеспечивалась механизмами, сходными с теми, что ныне используются в автоматах заряжения танков. Дальность стрельбы предполагалась не очень большой. Уже 2-3 км считалось большой дистанцией. И на таких дистанциях скорострельные и многочисленные 6-дюймовые орудия могли быть не менее опасны, нежели орудия главного калибра. Более того, именно они считались главным орудием кораблей. На большей дистанции эффективность большего калибра превосходили 6-дюймовки (в особенности, за счёт точности), однако к такому бою никто не готовился. Самая дальняя стрельба на Тихоокеанской эскадре была одна и проведена на 3 морские мили.

Расчёт на нереально малую дистанцию боя наложил сильный отпечаток на конструкцию кораблей. Бесполезными оказались торпедные аппараты на броненосцах и крейсерах, ведь дальность хода тогдашних торпед была крайне невелика, а скорость и точность делали попадание в корабль противника редким даже с расстояний, на которые имели шанс приблизиться лишь миноносцы. Стрельба же артиллерией обеспечивалась дальномерами. Незадолго до начала войны корабли получили по 2 оптических дальномера. До этого использовались механические, в них необходимо было измерять высоту труб или рангоута над уровнем море, а по ним - расстояние до корабля. Годились они только для совсем небольших дистанций.

По расстоянию, данному с дальномеров рассчитывался первый пристрелочный выстрел. Данные рассчитывались для него централизовано и передавались по электромеханической системе. Затем стрельба корректировалась по всплескам от падения снарядов старшим артиллерийским офицером корабля. Когда снаряды начинали падать хорошо, давалась приказание открыть беглый огонь. При выходе цели из-под огня пристрелка начиналась заново.

Прицелы представляли из себя трубы с нитями-перекрестиями.

Оптические прицелы испытывались, но в итоге к началу войны ими оснастили только броненосец “Ослябя” и только 152 мм орудия.

Исходя из предполагаемых дистанций боя, в русском флоте были приняты относительно лёгкие снаряды. Макаров, который и был инициатором этого внедрения, указывал, что более лёгкий снаряд имеет большую настильность траектории, что позволяет увеличить процент попаданий. Такая концепция вполне разумна для конца XIX века. Однако, с увеличением дальности стрельбы, лёгкие снаряды утратили превосходство в точности. При этом вес ВВ в них был существенно, в разы меньше, чем в японских снарядах аналогичного калибра. При этом отечественные взрыватели были достаточно “тугие”, настроены на задержку после попадания, что должно было помочь проникнуть им глубоко в корабль противника перед взрывом. Пресловутая экономия и тут изрядно мешала русскому флоту. В боекомплектах до самого начала войны оставались чугунные снаряды, качеством много хуже современных. Но их предполагали расстреливать во время учений (которые были редки) и на деле, после начала блокады, пришлось их использовать в боях.

Если говорить более конкретно о кораблях, то основу мощи 1 Тихоокеанской эскадры составляли новейшие броненосцы - «Ретвизан» американского производства и свежеприбывший «Цесаревич» французского изготовления, а также 3 броненосца типа «Севастополь». Кроме них имелось два броненосца типа «Пересвет»: собственно «Пересвет» и «Победа». Третий, «Ослябя» строился целых 7 лет, а переход на Дальний Восток привёл не только к посадке на мель и длительному ремонту, но и доведению до ужасного состояния силовой установки. В итоге, корабль так и не успел добраться до Дальнего Востока и получил приказ вернуться.

Броненосец "Ретвизан"


Если «Ретвизан» и «Цесаревич» были вполне современными и, в целом, удачными кораблями, то «Севастополи» уже не вполне удовлетворяли современным требованиям, особенно — по скорости. «Пересветы» же были типичным примером «уникального, не имеющего аналогов» образца. Правда, как раз образец для подражания, британский броненосец «Ринаун» вполне существовал. Но концепции полукрейсера-полуброненосца, который должен был прерывать коммуникации противника, к моменту окончания постройки «Пересветов» не придерживался уже никто. На деле эти корабли уступали по бронированию и боевой мощи броненосцам, почти не превосходя новейшие броненосцы в скорости. Дальность хода также не была выдающейся по причине высокого расхода топлива. Они не могли эффективно выполнять задачи ни крейсеров ни броненосцев.

Броненосец "Цесаревич". Правда, 1912-1914 год, если верить подписи в википедии, зато красиво.


Крейсера в составе должны были вести разведывательную службу. Другой задачей являлась деятельность на коммуникациях противника. Если первая задача не требовала бронирования, огневой мощи и дальности хода, но предъявляла большие требования к скорости, то вторая требовала как раз выше названных трудносовместимых качеств. Первым результатом теоретического творчества являлись броненосные крейсера «Рюрик», «Россия» и «Громобой». Они составляли Владивостокский отряд крейсеров. При постройке планировалось, что они будут выходить на коммуникации Британии и вести там крейсерскую войну. В угоду жёстким требованиям по дальности хода, автономности и мореходности пришлось принести скорость хода, мощь вооружения и бронирования. При этом водоизмещение крейсеров почти доходило до оного у броненосцев, из-за чего корабли являлись отличными целями. Этому же способствовал высокий борт, нужный для увеличения мореходности.

В дальнейшем конструкторская мысль пошла в направлении создания более лёгких бронепалубных крейсеров. Результатом весьма длительных поисков стало строительство кораблей типа «Диана». Они должны были совмещать свойства крейсеров для нужд эскадры и крейсеров-рейдеров. Как водится, попытки впрячь в телегу коня и трепетную лань, ни к чему хорошему не привели. Крейсера получились достаточно тихоходными, слабо вооружёнными, при этом достаточно крупными и потому мало подходили для решения обеих задач. Всё это усугублялось низким качеством постройки на отечественных верфях.

Крейсер "Варяг"

Несколько удачнее оказался опыт постройки крейсеров за границей. Крейсер «Варяг» был построен достаточно быстро и качественно, проект можно было бы признать тоже достаточно удачным, если бы не котлы системы Никлосса. Их очень серьёзно критиковали в нашем флоте, впрочем, есть мнение, что проблема была не столько в котлах, сколько в слабой подготовленности матросов и офицеров. К тому же к 1904 году конструкция «Варяга» начала уже устаревать, например, не имевшие закрытия кроме как броневых щитов, орудия, обрекавшие на чудовищные потери прислугу, были вполне обыкновенны в начале века, но к 1904 году сменялись казематными или башенными орудиями. Этих недостатков были лишены бронепалубные крейсеры типа «Богатырь» и броненосные крейсер «Баян». Первые были разработаны немецкой фирмой «Шихау», которая и построила первый крейсер. В дальнейшем крейсера строили на отечественных верфях. Впрочем, в русско-японской смог поучаствовать только балтийский «Олег» и то в составе Второй Тихоокеанской эскадры. Крейсер же «Баян» был разработан и построен во Франции.

Также не вполне благополучно обстояло дело и с миноносцами. Во-первых, их было мало. Во-вторых, русские, в отличие от японцев, не настояли на усилении вооружения миноносцев, которые заказывали в Британии(заказы были и в других странах, но показательна именно ситуация с британским заказом). В итоге наши корабли заметно отставали от строившихся по британским же проектам японских. Совершенно катастрофическим были скорость и качество постройки миноносцев-”невок”, строившихся по британскому проекту, но на Невском заводе. Переход на Дальний Восток был чудовищно тяжёл. Оказалось, что конструкция недостаточно прочна, что водоотливные устройства сделаны неграмотно, а качество силовой установки никуда не годно. До Порт-Артура дошло только 2 корабля, впрочем в таком состоянии, что о полноценном боевом использовании не было и речи. С другой стороны, подобное состояние механизмов было вызвано и низкой подготовкой офицеров-механиков и машинных команд.

Миноносец "Сокол". В 1 Тихоокеанской эскадре было несколько подобных миноносцев.


Выводы: внимание флоту уделялось не малое, но флотское строительство страдало типичными для отечественного флота недостатками, появившимися сильно раньше и не изжитыми, пожалуй, до сих пор. Хотя задачи флота были достаточно чётко определены, шатания в целях (противостояние Британии, затем Японии) привели к появлению значительного числа кораблей, которые никак не соответствовали реальным задачам. Строили корабли медленно, плохо и дорого. Но если внимание постройке кораблей было уделено достаточно много, то внимания вопросам базирования, ремонта и подготовки личного состава было уделено слишком мало. Наконец, хотя броненосцев построили достаточно много, разного рода вспомогательным кораблей (крейсеров, миноносцев, минных заградителей) построено было совершенно недостаточно. Тактика флота соответствовала “общепринятой” на конец XIX века и не учитывала изменения в технике этого периода. Наконец, высший комсостав подвергался отрицательному отбору на инициативность и волевые решения. Храбрости морякам было не занимать, но личной храбрости для победы мало. Флот был много сильнее на бумаге, чем на деле.

Вожди.

Общей бедой и русского флота и русской армии был командный состав. Ни генералов ни адмиралов нельзя было упрекнуть в трусости личной. Многие из них уже доказали свою храбрость в русско-турецкой войнах и в кампаниях в Средней Азии. Беда была в том, что вне войны господствовал принцип «как бы чего не вышло», рутина и мелочная экономия. Военный министр и главнокомандующий в русско-японской войне генерал Куропаткин был типичным представителем генералитета. Соратник Скобелева, он показал себя толковым начальником штаба в русско-турецкой войне, имел огромный опыт снабжения войск в тяжёлых условиях Средней Азии. Много раз демонстрировал личную храбрость. Интересно, что он высоко ценил и японскую армию, оценивая её равной по качеству отечественной. Но при этом он удивительно спокойно относился к опасности войны на Дальнем Востоке. Согласно личному письму генералу Драгомирову, во время посещения Японии и Дальнего Востока Куропаткин, в свободное время, изучал возможности штурма города-крепости Львова. Несмотря на трезвую оценку армии, он предполагал, что война должна закончится десантом в Японию и полным разгромом противника. Царя такие оценки, конечно, удовлетворяли.

Беспокойные люди, надоедающие начальству, видимо, вообще не добирались до крупных должностей. В итоге понимание проблем русской армии на Дальнем Востоке было у многих, но реальные действия для их решения принимались с большим опозданием и были половинчатые.

Удивительным исключением, лишь подтверждающим существования правила, был деятельный адмирал Макаров. Но и его многочисленные проекты и предупреждения гибли в бюрократической машине. Наверное, наиболее ярким примеров такого развития событий является его предупреждение об опасности минной атаки японцев при расположении нашего флота на внешнем рейде Порт-Артура. Сделал Макаров его из Кронштадта, будучи комендантом его порта. Увы, то, что было очевидно для Балтики, оказалось неясным в самом Порт-Артуре, а сама бумага Макарова потонула в канцеляриях и ни к каким действиям не привела.

Особенно интересна личность наместника на Дальнем Востоке вице-адмирал Алексеева. Он был не командующим эскадры, коим являлся адмирал Старк, но стоял выше него, выполняя ещё и задачи политического представительства. Уже до войны он успел показать себя искусным интриганом. С началом войны он стал главнокомандующим сухопутными и морскими силами. Но и после полного провала на этом поприще, не только избежал наказания, но и продолжил блестящую карьеру, отправившись в Государственный Совет.

Добавочка - оказывается я по ошибке не включил первончально главку "Вожди". Исправлено.

Забытые герои. Храбрость и инициатива.

Когда я читаю об отечественном флоте в ВОВ, ощущение складывается примерно такое: "А мы, сироты твои холопские, холопья сиротские, олени сохатые, козлы бородатые, зебры полосатые, петухи зашконочные, от врагов твоих государевых многие муки претерпели, и били нас до смерти, и в харю наплевали, и бородой в говно натыкали, все мы за веру православную и твою, государь, обиду, стерпели, и все здравы домой прибежали, а что оружие да знамена побросали - так уж Господь судил"(с, Кошкин) Т.е. героизма в плане героического боя при подавляющем превосходстве противника. героического спасения тяжело повреждённых кораблей и прочих форсирований проливов на понтонах из бочек - этого хоть отбавляй. При этом на уровне повыше с инициативой плохо, а про командование флота так вообще в голову всё больше ругань приходит. При этом, читая описания боёв наших лёгких сил, которые, в отличие от больших кораблей, всё-таки воевали, я уже, увы, привык к тому, что наших бьют.
И вот наконец-то пара боевых эпизодов, в которых наш командир проявил себя именно удачливым и инициативным, чем ввёл в немалое смятение вражеское командование.
Об этих эпизодах я прочитал в журнале "Антология войны", где печатаются статьи известного уже историка Кузнецова (написавшего "Большой десант"). Заказывать журнал можно и нужно тут.
Иван Иванович Скляров родился в 1909 году. В 1936 году окончил ВМУ им. Фрунзе, в 1936-1937 был дивизионным штурманом 24 дивизиона 3 бригады подводных лодок, в 1937-1940 - слушателем Военно-морской академии им. Фрунзе, после чего стал начальником информационного отделения штаба разведотдела КБФ. Участвовал в обороне Таллина, сражался на переднем крае, ходил в контратаки. Затем командовал опергруппой РО КБФ на Колпинском и Невском участках фронта.
Был представлен к ордену Красной Звезды.Но вместо награждения, к которому представили его 24 февраля, его разжалуют из капитан-лейтенантов в рядовые и отправлен в штрафной взвод КБФ (впрочем, возможно, отправлен он туда только в 1943, так как штрафной взвод КБФ сформирован в октябре 1942). Что он натворил пока не известно. В марте 1943 он вернулся и стал пом.командира эсминца "Грозящий". Почему-то звания не возвратили, а дали только звание лейтенанта. В июле 1944 он стал помощником командира бронекатера БК-508, и, вскоре его карьера быстро, но как-то странно пошла в гору. В сентябре он стал дивизионным штурманом дивизиона морских бронекатеров, а в октябре 1944, после гибели командира дивизиона его возглавил, а чуть позде стал командиром 3-го отряда. Во время рейда 19 ноября ему были подчинены командиры катеров - два старших лейтенанта и даже капитан 3-го ранга. При этом его отряд был самым южный, т.е. действовал на острие атаки. При этом закончил войну он только лейтенантом.
В ноябре 1944 года наши войска штурмовали оборону на острове Сырве, входящем в Моозундские острова. Немцы убираться, что не удивительно, не собирались. 18 ноября наши войска начали очередное наступление. Немцы с большим трудом его сдерживали. Вполне естественно, что обе стороны пытались помочь своим войскам морскими силами. 3 отряд дивизиона морских бронекатеров под командованием Скрягина была атакована группой Зоннеман. Силы, если смотреть по вооружению, были примерно равными. И, приятно сознавать, немцы получили отпор и вынуждены были отойти, понеся небольшие потери. Далее их несколько раз проштурмовали самолёты, в итоге поля боя оказалось за нашими катерами. На слудеющий день Скрягин, видимо, удручённый бездействием, оставил назначенную ему позицию, обогнул мыс и атаковал порт Мынту. При этом он, видимо, надеясь, что его не успеют отозвать, проинформировал командование о своих действиях. Внезапно(с) командование проявило оперативность и, неудовлетворённое действиями, потребовало вернуться на позицию. Но было поздно. Обстрел быстро дал результат: были накрыты КП морского коменданта Балтийских островов и командира 24 десантной флотилии), уничтожена флотская радиостанция. Отряд Склядрова продолжил обстрел пристани и окрестной автодороги, вызвал взрыв боеприпасов на берегу и уничтожил пару машин на дороге. В ответ палили средства ПВО. В итоге пришлось задействовать дымовые завесы и отойти. Но далее начались проблемы. Немцы вызвали подкрепление, определённое Скрыбиным, как "миноносцы"(на самом деле это были тральщики, Впрочем, такая путаница была характерна. В полутора милях от Мынту БК-516 попадает на камни. Вслед за ним по камням проходит и БК-519. Но если последний ограничился поломкой вала гребного винта, то БК-516 ударом заклинил рули. Его взяли на буксир. Но беда не приходит одна. Погода портится. А тут ещё и немцы. В итоге Скляров получает тяжёлое ранение, вероятно, от огня с берега, командир БК-516 Олешко получил тяжёлое ранение в голову и потерял правый глаз, БК-516 одно время бросили, потом по приказу свыше высадили экипаж и пытались буксировать, в итоге он сел на мель и стоял там до 22 ноября.
Согласно представлению на орден Нахимова II степени, бой выглядел так. Но у нас не могли знать о действе, развернувшемся в немецких штабах. Во-первых, немцы посчитали действия бронекатеров десантом. И к успехам отряда Склярова в виде уничтоженной морской радиостанции собственноручно добавили шифровальную машинку Энигма. В связи с этим шифровать пришлось ручным шифром, что увеличило потребное для этого время. А ещё срочно свернули штабы и перешли на южную оконечность полуострова, в результате чего на время потеряли управление. Но и это ещё не всё! Немцам показалось, что наши катера минирова Мынту. Одного подозрения хватило, чтобы отказаться от использования единственного сколько-нибудь удобного порта! В итоге в тот же день была сорвана переброска на остров батальона (погрузилось 370 человек) - как раз в то время, когда немцы бросали в бой тыловиков и когда их оборона трещала по швам. Также не использовался порт и при эвакуации.
Итак, активность командира отряда в три бронекатера позволила, фактически, лишить немцев порта, нанести достаточно существенные материальные потери и серьёзно испортила им управление. И это не считая влияния на боевой дух противоречивых сообщений о "русском десанте". Согласитесь, редко такое бывало.

Очередная серия глупостей.

Кто?! Кто дал почитать Ким Ир Сену "Час быка"?!
Армия КНДР - это самый большой в мире клуб реконструкторов.

Демократия - как Бог. Многие в него верят, но никто не видел.

Представил такую серьёзную инкубулу с кожанным переплётом, медным замком...и с тиснением прыгающего Ктулху на первой странице. А внутре - зарисовки битых галер, пересекаемых большой надписью "Личный архив автора" на латыни. И подписи в стиле "Туркофилы сжигают диванъ" тоже на латыни.
Ясное дело, что про диван вдохновила реакция немцефилов на сообщения ув. Пашолока в небезызвестной коммуночке, а про галеры - вот.

Забытые герои. "Das Boot" по-русски.

Вообще-то когда я слышу "русский флот" рука тянется к чему-то тяжёлому. Потому что действительно полезным флот не был для России уже лет 150. А ресурсы кушает исправно. Но в этом нет вины большинства матросов и офицеров. Объективные причины. Так и в ВМВ достичь заметных успехов нашему флоту не удалось. Но это не значит, что не пытались. И пересказом этой истории, рассказанной Морозовым в книге "Советский подводный флот 1922-1945 гг" я хотел показать, чего стоила даже маленькая победа. А заодно в очередной раз плюнуть в горе-пропагандистов, которые вместо того, чтобы художественно описать в книге или экранизировать хотя бы вот это, сподобились лишь на унылое кино вроде "Командир счастливой "Щуки"", которое вызывает разве что стыд за враньё.
Итак, 1942 год. Черноморский флот. Пожалуй, самое тяжёлое время для ЧФ. Только что пал Севастополь. немцы рвутся к Новороссийску. Армия и флот терпят поражения за поражениям. Подводникам тоже радоваться нечему. А экипажу М-36 во главе с командиром В.Н.Комаровым так тем более. Уже совершено 10 боевых походов, а успехов всё нет и нет. настроение в июле 1942 года характеризовать можно было примерно так "немцы нас бьют на всех фронтах, мы ходим в море без толку и скоро погибнем с нашим никчемным командиром без какой-либо пользы". Старшина - секретарь партячейки напрасно доказывал матросам, что "наш командир тугодум, но не трус". В общем, конфликт в экипаже, где командир должен был подтверждать свой авторитет успехами, налицо. 17 августа 1942 года М-36 вышла с твёрдым намерением открыть счёт.
Позиция лодке досталась около крупного румынского порта Сулина и обещала многочисленные встречи с кораблями. Однако днём 21-го командир не сумел атаковать цели дважды из-за неправильного маневрирования. А утром 23-го он упутил конвой из-за мелководья. Атмосфера в экипаже достигла предела. Когда вечером показался очередной караван, командир, очевидно, решил добиться успеха любой ценой. Эта затасканная агитаторами фраза подходила к моменту как никогда к стати, ибо план атаки был пропитан самоубийственным риском.
Чтобы выйти на необходимую дистанцию, субмарина буквально ползла по илистому дну, оставляя на штилевой поверхности моря хорошо заметный бурун от перископа. Залп был сделан практически в упор, с 3 кабельтовых (а ведь стрельба с излишне большой дистанции была "болезнью" не только торпедоносцев, но подводников, см. хроники боевых походов ПЛ того же Морозова). Цель почти сразу после попадания ушла на дно. Это и не удивительно, ею был немецкий(трофейный, бывший советский) буксир "Анкара". В иной ситуации, пожалуй, его и атаковать бы не стали. Тем более, что при такой дистанции обнаружить ПЛ румынам было совсем не трудно и вскоре она подверглась контратаке канонерской лодки "Гикулеску".
При взрыве первой же глубинной бомбы погасло освещение, посыпалась крошка изоляции. "Малютка" легла на дно. Глубиномер центрального поста показывал глубину 8,5 м, так что рубку ПЛ и киль канонерки разделяло всего 1,5 м воды. Остановили все механизмы, до гирокомпаса и часов включительно. От близких разрывов 12 бомб "малютка" содрогалась и даже подскакивала с отрывом от грунта. 6-й отсек через крышку люка начал заполняться водой. Вышел из строя главный электродвигатель, трюмная пома, компрессор, кормовые горизонтальные рули, согнулось про вертикального руля, лопасти гребного винта, оторван лист килевой коробки. Остановить воду в 6-м отсеке не смогли и личный состав по приказу командира перешёл в 5-й отсек. Но через сальник валопровода вода проникала и сюда. Он заполнился на треть, подступив к картеру двигателя и электродвигателю турбонасоса, попадание воды в который означало потерю последнего осушительного средства и гибель подлодки. В данной обстановке Комаров принял решение всплыть и вступить в артиллерийский бой, а в случае безвыходного положения - взорвать лодку. На центральный пост был вызван расчет 45-мм пушки. Артиллеристы вооружились пистолетами и гранатами, приготовили даже пулемёт. Очевидно, они готовились к последнему бою. В 21.20, через почти 3 часа после атаки, подлодка всплыла на поверхность. Противника не было. Румыны, увидев маслянные пятна, сочли подлодку уничтоженной. Впрочем, это не сильно противоречило действительности. Из-за пробоя изоляции электродвигателя она не могла погружаться. Между тем стояла она около берегов Румынии. До родных берегов же было 3 дня хода. Но подводники не сдались. 25 августа она была обнаружена и чудом увелела в бою с немецким гидросамолётом, четыре атаки которого пришлось отражать в надводном положении. Напомню, что в отличие от немецких ПЛ,вооружённых мощной зениткой или даже 20 мм автоматом, Малютке пришлось стрелять 45-мм полуавтоматической пушкой, почти бесполезной против авиации. Но уцелели. И дошли.
P.S.Из летописи боевых походов Черноморского флота известно, что М-36 пропала без вести при испытаниях после ремонта в январе 1944 года. Погибло 22 человека, в т.ч. командир лодки капитан-лейтенант Комаров.