Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Марафон МВТУ-2016

Эпиграф.

 У  меня  в  распоряжении оказался  чемодан парафинов, 
ускоритель, пара скребков, утюг, дрель, куча насадок, щётки, 
несколько коробочек с дырочками,  полными порошка,  и целый 
межгалактический парад планет всяких мазей, клейстеров, грунтов...
а также  банка изотоника,куча гелей и подсумок.
     Вся эта хренотень была зацеплена заброшена в рюкзак ночью, 
в безумии скоростногосбора по всей комнате - я хватали все,
что попадалось под руку. Не то,  чтобы нам  все это было нужно для 
марафона, но  как только ты по уши ввязываешься в серьёзное 
соревнвание, сразу появляется желание захватить всю комнату.
     Меня беспокоила  всего  лишь  одна вещь - дабл пулинг. 
Ничто  в мире не бывает менее  беспомощным,  безответственным  
и  порочным, чем  человек, идущий на стоящих лыжах
 в подъём дабл-пулингом. 





То, что далее написано - глубоко субъективное восприятие гонки. Так что не следует считать это самолюбованием. Бежал я и потому говорю о себе, да больше не говорю, а записываю для памяти. Чтобы потом открыть и посмотреть, как я бежал 45-й Марафон МВТУ.
Там дальше будет много фоток меня, красивых и не очень, а кто там был и хочет посмотреть на себя - может найти тысячи фотографий тут.

[Да, тут много букв и фото.]Этот сезон у меня получился скомканным.
То не было снега, то не было формы из-за того, что не было снега (бегать-то бегал, но не на лыжах), то заболевал совсем не вовремя.
Совем цирк получился с марафоном Кузина и Барановой, потому что его перенесли, хотя мы уже приехали соревноваться. Я было думал поучаствовать в нём уже после перенесения, но 20 и 21 был отбор в команду Росатома и я решил концентрироваться на них (зато пробежал в Павловском Посаде 10-чку, но это уже совсем не серьёзно).
Оставался Марафон МВТУ. Естественно, я готовился и боялся этого соревнования, главного за год. Тем более, что погода грозила устроить из него ад наподобие прошлогоднего (когда я уходил на 3-й круг температура была +9, да ещё и солнышко, по лыжне текли ручьи, а на некоторых спусках приходилось маневрировать, чтобы проехать по снегу, а не по песку). Цель я себе поставил выйти из 3 часов, что было весьма нагло, ибо ещё ни разу не удавалось это сделать даже в более предсказуемых погодных условиях и с большим объёмом на тренировках. К тому же за день до марафона я должен был играть за команду МГТУ по ЧГК, в пятниwe был микс-ЧГК, так что парафинил я лыжи в четверг. Прогноз более-менее был верен, но не угадал с парафином. Я ожидал, что сколько-нибудь заметных осадков не будет, потому снег будет грязным. Поэтому положил в качестве базового Swix LF +1-4, боевым парафин тоже Swix, но с молибденом, на грязный снег (HF, естественно) и закрыл опять же Swix`овым порошком +4-4. Нет, это не реклама, просто именно это оказалось под рукой для этого диапазона. С мазью было сложнее. Я никак не мог определиться с длиной колодки, к тому же совсем плохо умею подбирать жидкую мазь.
Я предполагал пробовать прямо на трасе на тестовых лыжах, потому прибыл заранее. Но по ошибке взял для теста лыжи, которые запарафинил на лето. Так что они держали без всякой смазки и от этой идеи я отказался.
В итоге пришлось обратиться  к платному сервису. И это оказалось правильно. За 500 р мне сделали "бутерброд" из жидкого грунта (у меня его не было вообще), кажется, жидкой опять мази swix фиолетовая и красной мази той же фирмы. Держало от начала и до конца, правда не везде одинаково. Колодку я, видимо. всё-таки указал верно, сильно не тупило.
К моему огромному счастью собралось большое количество бауманцев и они согласились подкармливать меня в том числе. Я отдал подсумок с изотоником, а в свой положил 4 геля, гуарано и телефон. Так как я потерял ещё в прошлом году наручные часы с GPS, то приходится пользоваться телефоном. Использовал программу Runkeeper. Важный плюс - она может останавливать начинать отсчёт времени при остановке. Поэтому я включил отсчёт перед стартом и мне не пришлось судорожно жать кнопки, когда надо следить за выстрелом стартового пистолета. Нужен был отсчёт времени (и расчёт темпа), в первую очередь, для поддержания темпа. Использовал беспроводные наушники.
Идея запихнуть в подсумок сразу 4 геля и гуарано оказалась неудачной. Он получился слишком тяжёлым и сползал, хотя и был вполне нормально затянут.
Погода была отличная, на старт вышло более 300 человек. Трассу подготовили тоже восхитительно, так что настроение у всех было праздничное.
2016_02_28_MVTY_112909_IMG_3449.jpg
Я выглядываю слева в белой шапке левее 158 номера
Старт на этот раз давал многолетний тренер команды МВТУ и вообще легендарная личность Георгий Алексеевич Смирнов.
2016_02_28_MVTY_112834_IMG_3436.jpg
Выстрел! Поехали! Ура!
Сразу за стартом, как легко видеть по фото, подъёмчик. А далее - почти равнина, небольшой подъём, на котором всё равно надо работать руками. А у меня с этим, как известно, беда. Так что я был весьма удручён тем, как много людей и с какой скоростью меня обгоняли.

2016_02_28_MVTY_113233_IMG_3486.jpg
В целом первые километры прошли достаточно тяжело. Скольжение было отнюдь не идеальным, к тому же и не везде держало так, как хотелось. Свежий снег спутал все карты, так как в однх местах он упал обильно, в других не очень и где-то оставалась ледяная лыжня, где-то наоборот был свежий снег. Лишь где-то через 1-2 км удалось стабилизировать тем относительно соседей. Пыхтя я карабкался в подъёмы, периодически обгоняя кого-то. Зато на спусках мимо меня проносились те, кого я вот только что обгонял. Впрочем, относительно немалого количества лыжников, мои и со спуска работали вполне неплохо. Так что нельзя сказать, что по скольжению у меня была катастрофа. Не особо хорошо, но и не особенно плохо. Зато держало. Минусом такого разнобоя было то, что одни идти, экономя силы, за кем-то было затруднительно. На протяжении всей гонки я несколько раз пытался встать за кем-то, но быстро становилось ясно, что я в этого человека упираюсь на подъёме и я его просто обходил. Ну или наоборот, от меня уезжали на спуске. В результате моё движение напоминало движение молекулы идеального газа. вроде бы вокруг таких же молекул много, но с ними я не взаимодействую - лечу, не замечая их.
Начал я, как обычно, спокойно, без фанатизма, полагая, что упороться до неживого состояния за 50 км мне времени зватит. Минусом такого подхода было то, что я не мало потерял на старте.

Где-то в районе 10-го км я встретил неторопливо идущего Олега Дудихина. То, что он впереди и неторопливо было мне обидно, ибо я сам к тому времени уже пыхтел, как Дарт Вейдер. А на спуске он меня ещё и обогнал. Впрочем, вскоре я обогнал его обратно и потерял из виду. Но подозрение, что к концу он меня догонит и перегонит у меня было.
Оказалось, что телефон, 4 геля и ещё пробирка гуарано - это слишком много. Подсумок всё время сбивался на живот, хотя раньше таких проблем не было. Мало того, что я много времени потерял, вытаскивая их из подсумка, так ещё и уронил один из гелей. Может, оно и к лучшему, потому что стало много удобнее. А гелей вполне хватило. В итоге я использовал по гелю на круг и гуарано в середине последнего. Но я делал это на спусках и, видимо, потерял и на этом не мало времени. А стоило бы как раз сделать это на равнинке, где я бы мог подрабатывать ногами и доставать их не сключившись.
Изначально я планировал съедать гели, а потом запивать, но не нашёл удобного места и получилось всё почти наоборот. От жажды меня спасали бауманцы, в особенности Анюта Фурсаева, которая согласилась взять у меня подсумок и поить изотоником из него.

Вообще первый круг прошёл достаточно тяжело, особенно его первая часть. Трасса в Битце достаточно сложная и особенно трудная на второй части подъёма. Но мне оно и к лучшему - бежать в подъём было куда успешнее, чем пыряться по равнинке.
Уже на первом кругу я твердил себе: главное пройти первый, второй будет легче, а уж третий как-нибудь доковыляю. Благодаря отсчёту времени я более-менее представлял, в каком темпе я держусь. Но, к сожалению, иногда программа счёт времени останавливала и потому я не мог с уверенностью сказать, укладываюсь я в 3 часа или нет. К тому же солнце грело и трасса начинала подтаивать. Кстати, про солнце. Я решил взять не свой "боевой" сатурновский, а более тонкий комбенизон. Но всё равно было жарко и по спине обильно тёк пот. Видимо, стоит прикупить более тонкое термобельё.
В общем, на второй круг я уходило обеспокоенный, ибо прошёл, по моим прикидкам (так оно и оказалось в итоге), в притык с темпом, который давал мне возможность уложиться в заданное время.

На втором круге уже более-менее "разобрались". Можно было спокойно тянуться за кем-нибудь. Меня почти не обгоняли, кажется, только 20-й номер обогнал. Я пару раз пытался встать за кем-то, но быстро понимал, что мой темп выше, обгонял и отрывался. Второй круг запомнился мне достаточно слабо. Темп более-менее держался, хоть и падал. Те, кто на первом кругу обгоняли меня на спусках, но уступали на подъёмах, постепенно, как я и ожидал, отпали. Всё-таки трасса слишком сложна, чтобы лыжники моего уровня со слабым держанием могли выдержать всю гонку. Трасса постепенно разбивалась и начинала в наиболее тёплых местах течь, но оставалась, в целом, очень неплохой. Силы ещё были и я, во всяком случае, начал понимать, что до конца марафона я должен добраться.
На третьем кругу я включил музыку и начал ускоряться. А в это время, судя по всему, у многих начался кризис. Сначала я подумал, что начал обонять крговых. Но вскоре стало видно, что резко сдали многие из тех, кого я видел впереди на первых кругах. Например, тот же 20-й номер, за которым я долго тянулся и никак не мог догнать, быстро приблизился ко мне, был обойдён и более не появлялся.
Первая половина круга прошла и где-то после первого-второго подъёма начала сказываться усталость. Не то, чтобы я был еле живой, но такой свежести, как до этого уже не было. Тем не менее, я продолжал идти быстрее тех, кто рядом со мной. Но опасения, что сейчас я обойду, а потом на спуске меня накатят (а финиш как раз после череды спусков и равнин) у меня оставались. Так оно и вышло.

Я старался догнать очередного лыжника, но понимал, что это будет трудно. После спуска к стартовой поляне я уже изо всех сил работал одними руками, но он никак не приблежался. Я прикидывал, успею ли я в 3 часа уложиться и выходило, что не успеваю. И всё-таки я делал, что мог. В это время меня обошли двое, которых я до этого было обошёл на подъёмах. Увы, финишный спурт - не моё. Я изо всех сил налегал на палки на финише и только тогда вспомнил, что можно чуть ускориться, поднимаясь на мыски ног. В первый раз за гонку. Возглавлявшему нашу группу из 4 человек я проиграл менее 9 секунд.

К моему удивлению часы показывали чуть менее 3 часов и менее 50 км. Интересно, сколько времени "съели" остановки? При этом, так как 3-ий круг я начинал с временем лишь чуть менее двух часов, я ожидал, что покажу результат порядка 3.02. Пока я приходил в себя, приехал Артём Носенко, которого я, в очередной раз на трассе не узнал, хотя должен был обгонять. У него время было чуть больше 3.04 и потому я только уверился, что до заветных 3 часов мне немного не хватило. Но всё-таки я был очень рад.


Я пробежал марафон и достаточно неплохо пробежал. Личный рекорд установлен, на соревновании я получил огромное удовольствие от самого прохождения и ко всему прочему, мне удалось пообщаться с множеством друзей, которых не ожидал встретить в таком количестве. Из тех, с кем я бегал во время школы покончили с лыжами почти все. А вот бауманцы остаются верны спорту. Особенно хочется отметить неподражаемую Екатерину Голубеву, которая пробежала...я даже уже не помню, какой по счёту марафон.


А что же в итоге с результатом? А вот что! В общем, задачу максимум я с трудом, но выполнил. Стало быть, не зря был весь лыжный сезон!
Обращает на себя внимание, что 3-ий круг я прошёл существенно быстрее всех, кто финишировал рядом со мной и даже чуточку быстрее, чем второй. Так что есть ещё, где прибавлять!

Поездка по маршруту Питер-Прохоровка-Поныри-Тула

В этом июле я, ув. peled1, ecoross1 поехали в Петербург. Мы собирались посетить по возможности, больше музеев, попасть на Морской салон, а я надеялся поиграть на "Белых ночах". Увы, не получилось.
[Слайды(много)]В первый день мы дошли до места морского салона. В тот день мы с некоторым трудом дошли-таки до гавани, где стояли корабли. Женя быстро ушёл, а я всё-таки попал на борт свежего корабля "Бойкий" (за неимением своих качественных фото пользуюсь фото ув. Саида Аминова)

В принципе, ничего интересного на нём я не нашёл. Осмотреть его можно было и с берега, а посмотрев на очередь к голландскому фрегату "Эвертсен", быстро расхотел идти на него.

Также там ещё была голландская подлодка "Дельфин", сторожевик "Махачкала" и несколько мелких корабликов, в т.ч. пограничных.
Во второй день мы также добрались до гавани салона, на этот раз всей толпой. В первую очередь - с целью посмотреть на самолётики.
И действительно, "Русь" едва ли не впервые летала с цветными дымами и достаточно красиво. Ещё лучше летали "Витязи" и "Стрижи".
И групповой и встречный пилотаж и индивидуальный были очень интересны. Особенно мне понравился встречный.
DSCN1052
DSCN1006
Уточки символизируют диалектическое единство военной и морской составляющей ВВС ВМФ.
Была на салоне и интересная наземная экспозиция.
DSCN0990
Ми-ми-милитаризм.
DSCN1039
Женя и гранатомёт БУР: "м-м такой бы при Пашендале".
DSCN1020
Из всей экспозиции нам больше всего понравился мирный российский контейнер. С крылатыми ракетами.
DSCN1023
Я и Саня Степанов, он же peled1 у пультов управления всё тем же мирным контейнером.

Потом пошли в артиллерийский музей. Мы там были часа два с половиной, но всё равно времени было мало. Интересного там было много.
Всего не показать, всем советую сходить. Но кое-что, особенно понравившееся и запечатлённое, покажу.
DSCN1082
Кажется, редкая вещь. А ведь почти валяется на входе. Если я правильно понимаю. подкалиберные сверхдальнобойные снаряды. Эрзац на тему Парижской пушки.


DSCN1107
DSCN1290
Племянник дяде купил пушку. Узнав об этом, Гитлер через день застрелился.
DSCN1279
Редчайший случай: хорошая скульптура на военную тему.
DSCN1265
РАК-43 "Амбарные ворота". Оцените высоту.
DSCN1283
Для сравнения БС-3.
DSCN1261
Как засвечу! Совмещённый с локатором прожектор. На переднем плане дальномер.
DSCN1254
Ещё в арт.музее была выставка, посвящённая Калашникову. Вот подарочные ножики. Надпись "экспонат в работе" порадовала. Колбасу что ли Михаил Тимофеевич им режет? :)
DSCN1223
Был и зал с рыцарскими прибамбасами.
DSCN1147
Владельцы Бентли! Убейтесь от зависти! Вот чиста-пацанское средство передвижения! На самом деле это повозка для торжественного вывоза знамени.
DSCN1224
А Александр Васильевич угорает над этим шарабаном.
DSCN1156
Пушка, заряженная при Фридланде. Была повреждена (см. вмятину), что помешало и выстрелу и выниманию ядра. С тех пор заряжено.
DSCN1136
Шушарта.
DSCN1099
Апофеоз шушности. Квадратное орудие. Стреляло всяким щебнем.
DSCN1170
Стимъ-панкъ. Хтоническая вундервафля. Автоматическая (!) паровая (!!) пушка середины XIX века(!!!).
DSCN1121
Разгрузка стрельца.
DSCN1322
Картина "Будущие украинские подводники"


Продолжение следует.

Родезия || Родезийская легкая пехота || Крис Кокс. ДШБ ||

Оригинал взят у tiomkin в Родезия || Родезийская легкая пехота || Крис Кокс. ДШБ || Часть I
Из книги Криса Кокса "ДШБ".
[Смертельный номер! Тёмкин под катом! ]

В повестке сообщалось, что я должен прибыть в казармы Родезийской легкой пехоты (РЛП) в Крэнборне, Солсбери, 8 января 1976 года в 08:00.
Мать высадила меня прямо у ворот войсковой части; на прощание мы поцеловались. Пройдет шесть недель, прежде чем я снова смогу выйти за эти ворота.
Я с неподдельным восхищением смотрел на караульные будки и на военнослужащих полковой полиции, в безупречной форме, с белыми фуражками и нарукавными повязками. Неловко держа в руках свой чемодан, я шагнул на территорию части.
Везде сновали полицейские и инструктора, сгоняя нас, новобранцев, повзводно, по 60 примерно человек. После этого нас перестроили в три шеренги; мы застыли в молчании. Через некоторое время перед нами появился капрал, одетый в камуфляжную форму, зеленый берет и полковой ремень РЛП: - Ну что, посмотрим, умеете ли вы маршировать. Шаго-ом…арш! Левой, левой…
Мы неумело затопали ботинками, не понимая куда идти, как идти, лихорадочно пытаясь шагать в ногу. Улучив момент, я оглянулся по сторонам, в надежде найти хотя бы кого-нибудь знакомого. Не обнаружив таковых, я почувствовал себя одиноко и тоскливо.
Как и я, все в строю были одеты в гражданку и коротко пострижены. Я, правда, постригся за один день до прибытия в казармы – проигнорировав совет сделать это пораньше, чтобы оголенная шея могла привыкнуть к яростному тропическому солнцу. Последующие дни я был вынужден расплачиваться за эту ошибку.
По команде мы довольно бестолково остановились.
- Смирно! – рявкнул капрал. – В одну шеренгу – становись!
Мы подошли к кирпичному трехэтажному зданию, построенному в типичном стиле 1960-х годов. На веранде перед зданием располагалось множество столов, за которыми сидели офицеры и сержанты.
Наш взвод встал в конец очереди. Нам разрешили закурить, и мы начали общаться. Но поскольку я никого не знал, то просто стоял и слушал. Из разговоров я понял, что здесь нас внесут в документы и выдадут расчетные книжки. Очередь двигалась со скоростью черепахи. Нас там уже было и так около трех сотен, а новобранцы продолжали прибывать.
Неожиданно я заметил, что один из новобранцев, смуглый, атлетического сложения парень с выдающимся носом, встал ногами на ухоженную клумбу. Даже я, сугубо гражданский человек, немедленно понял, что с его стороны это был крайне опрометчивый шаг. И точно – откуда-то раздался грозный рык: - Эй, ты, образина!!! А ну-ка, мигом с моей клумбы!!! Ко мне, уродец!!!
Обернувшись, я увидел обладателя этого чудовищного голоса – это был огромный, похожий на буйвола, невероятно мощный человек, у которого, казалось, совсем не было шеи: голова просто вырастала из плеч. Через грудь по диагонали шла широкая красная лента (как у официанта, подумалось мне), в руках он держал стек (позже мы узнали, что он называл его «шагомер»). Это был ротный старшина, сержант-майор Эразмус – в просторечии «Лось».
Со временем мы убедились, что этим стеком (или тем, что его заменяло) он мог выделывать самые невероятные вещи. В моменты ярости он просто разламывал его на кусочки – о голову или плечи незадачливого курсанта.
- Твое имя? – рявкнул он, обращаясь к новобранцу.
- Кондон, - последовал неуверенный ответ.
На сержант-майора и так было страшно смотреть, но тут он просто превратился в лютое чудовище. Кондон не сказал «сэр» - глядя на сержанта, я подумал, что вены на его несуществующей шее просто лопнут от ярости. Эразмус шагнул вплотную к новобранцу и проорал ему в лицо: - Слушай сюда, ты, жалкий кусок собачьего дерьма! СЭР!!! Ко мне обращаться надо – СЭР!! ТЫ ПОНЯЛ???
Я был более чем уверен, что барабанные перепонки Кондона немедленно лопнут. Но поскольку у меня не было никакого желания оказаться на его месте, то я молча стоял, сделав максимально безразличную физиономию.
- А теперь, говнюк, проваливай с глаз моих, прежде чем я тебе не пришиб, урод недоделанный! – проорал «Лось». Кондон неловко развернулся и под пристальным взглядом сержанта встал в строй.
Через три часа наконец-то подошла моя очередь. Один из сержантов, которого явно утомила вся эта процедура, вручил мне расчетную книжку.
- Номер? – крикнул мне другой сержант.
- 108343, сэр, - громко выкликнул я. Первое что нам сказали, как только мы переступили порог части – то, что мы должны накрепко затвердить свои номера. Хотя я и нервничал, но в глубине души я был доволен тем, что сумел чётко ответить.
- Не надо называть меня «сэр», я всего лишь сержант.
- Так точно, сэр!
- О, Господи… ладно, проваливай.
Смущенный, я развернулся и отошел. Я понял, что мне еще предстоит многому научиться, и что-то мне подсказывало, что процесс этот будет долгим и болезненным. Время показало, что в этом отношении я был прав на 100%.
Когда мы получили наши расчетные книжки, нас опять построили в колонну, и мы бегом направились на вещевой склад. Там нам выдали всякие принадлежности, включая одеяло и кухонную утварь.
- Запомните, - предупредил нас капрал, их выдававший. – Это не ножи и вилки. У нас они зовутся «железки для хавчика» Вам все понятно?
- Так точно, капрал, - неуверенно ответили мы.
- Что? – повысил он голос. – Я вас не слышу.
- Так точно, капрал! – ответили мы уже громче.
- Я опять вас не слышу!
- Так точно, капрал! – проорали мы.
- Я НЕ СЛЫШУ ВАС!!!
Эта перекличка продолжалась минут десять. Мы стояли красные от напряжения, наши легкие были готовы взорваться от напряжения. Наконец капрал сделал вид, что он доволен нашим ответом. После этого мы погрузились в грузовики и поехали на вещевые склады бригады, где нас нагрузили дополнительным снаряжением и формой одежды.
А вот в казарму со складов мы уже добирались бегом – нагруженные при этом тонной (как нам казалось) снаряжения. Мы перли на себе одеяла, подушки, разгрузочные ремни, форменную одежду, наши гражданские чемоданы, и кучу всяких дополнительных, но крайне полезных вещей. В этот список входили не только бритвенные лезвия и зубная паста, но также например, незаменимые банки с обувным кремом «Киви». По армейским стандартам «Киви» считался лучшим сапожным кремом в мире.
Я искренне жалел тех парней, которые были обуты в модную тогда обувь на платформе – бежать в таких ботинках было крайне неудобно. Подумав о бритвенных лезвиях, я про себя рассмеялся – вне всякого сомнения, нас будут заставлять бриться каждый день. Хотя большинству из нас и раз в неделю хватило бы за глаза.
За всей этой суетой мы пропустили обед – но я был не голоден, поэтому особо не волновался. Капрал нас привел в большой зал, где на полу было разложено огромное количество матрасов. После того, как каждый из нас выбрал себе место и скинул на матрас свое снаряжение, капрал предупредил нас: – Построение через 10 минут, железки с собой. – Я начал понимать, что слова «построение» и «построиться», по-видимому, являются одними из основных в армии. Слава Богу, у нас было время перекурить.
Среди толпы я обнаружил своего школьного приятеля, Тома Смолла. Его брат служил в саперных частях и Том тоже хотел попасть туда – ему как-то не улыбалось служить в пехоте. Через пару дней Том смог добиться назначения в саперы и позже мы виделись только один раз, спустя три года – за несколько дней до того, как он подорвался на мине.
Мы едва успели прикончить наши сигареты, как раздалась команда на построение. В «столовку» мы направились бегом – там, после еще одного бесконечного ожидания, мы мигом смели ужин. Еда была хороша – жаль только, что мало.
После ужина мы маршем направились в казармы. Маршем, а не бегом – поскольку инструктора не должны заставлять курсантов бегать на полный желудок. Увы, позже я понял, что это исключительно мудрое правило могло варьироваться в совершенно невероятной степени – в зависимости от настроения инструкторов.
Я узнал, что наше размещение, оказывается, носило временный характер. Всего новобранцев было около пятисот, так что неудивительно, что положение вещей здорово напоминало хаос. Кого-то вскоре должны были определить в другие части, но до тех пор они оставались головной болью командования в Крэнборне.
Капрал предупредил нас, что отбой последует в 21:00 и посоветовал побыстрее разобрать свои вещи. Когда Том показал мне с чего надо начинать, и что делать в первую очередь, то у меня сердце упало – работе не было видно конца. Оказывается, кое-что он почерпнул из наставлений брата. Поясной ремень с пряжкой…черные ножны к штыку…черные повседневные ботинки…коричневые полевые ботинки…два ремня к винтовке, один черный и один белый… В довершение всего я узнал, что котелок должен быть начищен до зеркального блеска – также как и «железки», и кружка и лезвие бритвы. Обрезать все болтающиеся нитки с формы одежды – в противном случае влепят наказание за «неопрятный вид». Пришить шевроны: армия Родезии на правый рукав, 2-я бригада на левый. Какой на какой? Точно? Что такое 2-я бригада?
Я тупо уставился на банку с пастой для чистки и взял в руки котелок. Когда прозвучал сигнал «отбой» до зеркального блеска было еще ой как далеко…
Я лежал с открытыми глазами в темноте, в помещении, наполненном храпом моих сотоварищей (очевидно, куда более флегматичных, чем я) и напряженно размышлял о том, что меня ожидало впереди…

Несколько следующих дней слились в один. Казалось, что бардак не прекратится, мы все также неуклюже перемещались по лагерю, будучи до сих пор в «гражданке». Из одного места нас посылали в другое, мы подписывали какие-то бумаги, получали дополнительное снаряжение, нас проверяли врачи, и наконец мы принесли воинскую присягу.
Медкомиссии я побаивался. У меня было сильное плоскостопие, и я знал, что неминуемо попаду в категорию «S». Все новобранцы, которым присваивались категории «S» и «В» немедленно отправлялись в казармы Лливелин в Булавайо – там из них готовили военных полицейских и клерков. Я так никогда и не узнал, что же именно означала категория «S» - кроме того, что она точно не была тем, что мне нравилось. А куда делись категории с «С» по «R»?
К счастью для меня, из-за большого количества новобранцев медкомиссия не проводилась с должным тщанием, и мне присвоили категорию «А». Я был рад – это означало, что меня оставят в Солсбери, моем родном городе. Тем не менее, в ходе моей подготовки плоскостопие заставило меня сильно помучиться – боль, казалось, не смолкала не на секунду. Я до сих пор не знаю, выиграл ли я в конечном итоге или нет, получив строевую категорию.
Изначально дисциплина была вполне терпимой. Мы гадали, когда же за нас примутся всерьез. Все сошлись на мнении, что самое «веселье» наступит, когда нас распределят по взводам, и начнется боевая учеба.
На пятый день я вызвался добровольцем на комиссию по отбору в офицерское училище. Я прошел более чем достаточно тестов, как на физподготовку, так и психологических. Мне они сложными не показались.
Через два дня нам объявили результаты. Я не прошел отбор.
Хотя я успешно сдал все тесты, мне сказали, что во мне не хватает задатков лидера – уверенности в себе и умения вести за собой других. Да пошли они в задницу, подумал я в расстройстве. Я провалился только потому, что не смог так громко рявкать, как эти козлы, которых отобрали.

Жизнь – забавная штука.
Эти первые несколько бестолковых дней определили мою военную карьеру… и вероятно всю мою дальнейшую жизнь. Что бы со мной стало, пройди я отбор в офицеры? Что бы вышло, узнай врачи о моем плоскостопии? Мои друзья, которых потом убили, в этом случае для меня были бы только именем в газете. Как те погибшие парни из других частей, которых я никогда не знал – они для меня только имена и все.
Жизнь – это вечный перекресток.
Я не шел в армию добровольцем. Год службы по призыву – это непредставимое время для 18-летнего парня, и в какой-то момент я был намерен этой службы избежать.
Я ничего не понимал в политике. Но мои родители голосовали против Яна Смита и его Родезийского Фронта. Я учился в смешанной частной школе вместе с цветными. Со многими из них у меня завязались приятельские отношения. Я понимал, что политика Родезийского Фронта не всегда справедлива по отношению к ним – однако я пошел сражаться за бело-зеленый флаг Родезии. При этом я не ощущал себя патриотом.
Я не мог этого понять… как не могу и сейчас.
Может быть, я не хотел отставать от ровесников – а, может, я не хотел позорить семью – или же у меня просто не хватило духу уклониться от призыва.
Вообще-то я все распланировал. Втайне я получил мозамбикскую визу – в 1976 году он еще поддерживал относительно нормальные отношения с Родезией. Правда, до сердечных добрососедских отношений как это было с ЮАР, Мозамбику было далеко.
В декабре 1975 я поехал навестить свою бабушку в Порт Элизабет, в ЮАР. На обратном пути я намеревался сесть в Йоханнесбурге на поезд в сторону Лоренсу-Маркиш. А там я надеялся найти в порту работу судовым механиком и уплыть, куда глаза глядят. Жизнь виделась в романтическом свете.
Я не планировал делиться этими планами со своими сестрами – мы вместе поехали в ЮАР. Но когда мы подъезжали к Йоханнесбургу, я решил, что все-таки обязан попрощаться. Они были в шоке. Не из-за того, что я предаю страну и все такое – скорее из-за того, какой позор обрушится на семью из-за моего побега. Они просили, умоляли, плакали, взывали к здравому смыслу – и в конце концов отговорили меня.
Так что я вернулся в Солсбери – и упустил свой шанс.
Я до сих пор порой думаю, правильно ли я поступил, послушав их?
Я не знаю, сколько молодых людей дезертировало из родезийской армии – я думаю, что достаточно. Часто им в этом помогали родители. Кто-то уклонился от призыва под предлогом продолжения обучения. Очень часто у этих юношей были богатые и влиятельные родители. Когда война закончилась, многие из них вернулись в Зимбабве – кто-то даже сумел разбогатеть.
C’est la vie.

Но на ближайшее время у меня был дом. Пусть это было неуклюжее холодное строение – на многие недели вперед оно стало местом, где я жил, спал и которое привык считать домом.
В кубрике было 12 коек. Я поинтересовался у ребят, которые уже там жили – найдется ли место еще для одной. Место нашлось. Я узнал одного из парней – это был тот самый Кондон, на которого орал «Лось».
Соседнюю койку занимал парень, которого я знал по гражданке – невысокий смуглый очкарик по имени Гэвин Флетчер. Про себя я был рад, что в кубрике у меня теперь есть знакомый… пусть и шапочно.
Родители Гэвина два года назад попали в засаду боевиков и погибли. По понятным причинам он не мог дождаться того момента, когда его, наконец, пошлют в бой, чтобы он мог отомстить за смерть отца и матери.
Сотоварищи оказались приятными ребятами. В кубрике была постоянная атмосфера возбужденного веселья – я так думаю, что на самом деле, это была скорее бравада, призванная скрыть неуверенность и нервное ожидание.
Когда началась учеба, дни постепенно стали приходить в порядок. Теперь, по крайней мере, мы знали, что нас ждет. Былые ожидания сменились рутиной.
Мы вечно были голодны – и вечно хотели спать. Порой мы засыпали на лекциях – несмотря на угрозы наказания. Если кого-то ловили задремавшим – то весь взвод отправляли на физподготовку или строевые занятия.
Инструктора использовали простые, но крайне эффективные методы. Если кто-то допускал серьезную оплошность – то с провинившимся быстро разбирался взвод. Как правило, у «накосячившего» после этого на лице появлялся синяк-другой.
Но нам такие формы наказания не нравились. Во-первых, нам казалось, что это дает инструкторам чувство какого-то извращенного удовлетворения. Они предпочитали, чтобы мы сами разбирались – вместо того, чтобы должным образом наказывать виновника. В этом случае им приходилось заполнять пачку бумаг. Но, может быть, такой метод воспитания являлся часть общей подготовки по выработке командного духа – я не знаю.
День начинался в 04:00 – после подъема была физическая подготовка (короткая пробежка и зарядка), завтрак (небольшой и быстрый) и подготовка к утренней поверке. Мы располагались в казармах основного подразделения – казармы учебной части были переполнены из-за огромного набора новобранцев.
После завтрака следовал ежедневный осмотр. Снаряжение должно было выглядеть безупречно, и разложено на койках точно в таком же порядке, как и у всего взвода. Иногда случались накладки – ребята из другого кубрика порой меняли что-нибудь, забыв проинформировать нас: например положение штык-ножа или что-то еще такое же малозначительное. Однако инструктора не упускали ни малейшей мелочи и обрушивались на нас с упреками, не принимая во внимание, кто прав, кто виноват.
После осмотра шла подготовка к утреннему разводу. Основное, что требовалось от нас – выглядеть безупречно. Ни одной складки на рубашке, пуговицы в ряд, пряжки ремней точно по центру, не выше не ниже, повязки – на строго установленной высоте, никаких ниток на одежде, ботинки начищены до блеска. Самым же тяжким «преступлением» было ношение неуставного нижнего белья.
Подготовившись, мы бегом направлялись в учебное подразделение – где нас еще раз придирчиво осматривали инструктора. Ты мог выглядеть безупречно – но при желании инструктор с ходу обнаруживал не менее 1000 нарушений. Перед разводом наши командиры инспектировали кубрики – как правило, это делал наш взводный, сержант Ларретт, или капрал Локк (позже погиб в бою) или же краснолицый капрал Вентинк.
Одной этой троицы было для нас более чем достаточно – учитывая то, что наказания они раздавали, не задумываясь – но по пятницам нас инспектировал лично капитан Купер, угрюмый, никогда не улыбавшийся офицер. Хуже капитана Купера был только «Лось» Эразмус – наш огромный ротный старшина.
Я до сих пор помню те инспекции, также ясно, как будто это было вчера. В дверях возникал сержант Ларретт или капрал Локк – и взгляд не сулил ничего хорошего. Затем раздавалась команда: - Кубрик, смирр…НА! Мы одновременно грохали ботинками и застывали в строевой стойке.
Я до сих пор вижу, как «Лось» медленно проходит мимо наших коек, придирчиво осматривая каждого новобранца. Я смотрю вперед, мое лицо не выражает ровным счетом ничего, я прислушиваюсь к шагам сержанта и внезапно «Лось» орет на Оттена, новобранца, стоящего по соседству со мной.
Оттен был доброволец, кроме того, ему было всего 16 лет, так что «Лось» всегда мог найти к чему прицепиться.
- Сержант, - орет «Лось» во всю мощь своих легких. – Этот солдат выглядит как перепоясанный мешок гнилой картошки! Он животное! Неряха! Запишите ему нарушение!
Шаги приближаются ко мне, и сержант останавливается.
Я стараюсь не выдавать своей дрожи, громко выкрикивая свой номер, звание и имя.
Старшина критически меня рассматривает, затем переводит взгляд на мое снаряжение на койке. На его лице написано отвращение. Мне кажется, что он пытается пробуриться взглядом до моей души. Проходит несколько секунд (мне они кажутся часами), он что-то неопределенно хмыкает, и проходит далее, к следующей жертве, подобно льву, нацеленному на охоту.
Следующим стоит Флетчер. К несчастью для него, на его рубашку прицепилось маленькое перышко. Должно быть, оно выпало из подушки. С некоторыми солдатами всегда так: абсолютно неважно, какие усилия они стараются затратить, чтобы выглядеть безупречно – все равно наружу вылезает какая-нибудь мелочь. В нашем взводе это Оттен и Флетчер.
«Лось» мгновенно замечает перышко.
Его туша нависает над коротышкой Флетчером. Налитые кровью глаза «Лося» останавливаются в каких-то сантиметрах от очков солдата.
- Солдат, вы в курсе, что у вас на форме перо? – рычит «Лось».
- Никак нет, сэр! - отвечает Флтечер, непроизвольно моргая: слюна сержанта забрызгала его очки.
- Вы хотите сказать, что я лжец? Вы называете меня лжецом?
- Никак нет, сэр!
- Сержант, подойдите сюда! – приказывает «Лось». Однако Ларретт уже стоит рядом, в руках авторучка и блокнот.
«Лось» пылает гневом: - Отвратительная маленькая тварь! Ты что, куриц трахал? Сержант, запишите ему взыскание! Это не солдат – это грязный гнусный маленький куроёб!
Гнев «Лося» кажется нам неподдельным. Вдоволь оттоптавшись на Флетчере, он идет далее. Наконец, гигантская фигура старшины выходит из кубрика. Взвод в унисон выдыхает.
Через пять минут, навьючив разгрузку и снаряжение, мы строимся перед учебной частью для практических занятий с оружием.
Со временем мы научились обращаться со всеми видами и типами оружия, включая то, что использовал противник. Нас учили разбирать и собирать наши автоматические винтовки, какой у них темп стрельбы, мощность, характеристики, как они работают, что надо делать при осечках, как их носить и как из них стрелять.
- Значит так, - говорит капрал, - а перечислите-ка мне 9 характеристик FN.
Мы старательно молчим, пытаясь притвориться невидимками. Капрал обводит нас взглядом, выискивая того, кто уделяет его словам меньше всего внимания.
- Скотт! – вызывает он солдата. Остальные с облегчением вздыхают.
- Э-э-э… FN это ружье повышенной мощности… - Скотт обрывает себя, понимая, что сморозил глупость.
FN – это не ружье, это винтовка. Называть ее как-то по-другому – ошибка, за которую жестоко карают. Нам постоянно говорят, что мы должны относиться к нашей винтовке как к собственной жене – даже быть готовым в случае чего заниматься с ней любовью. Мои мозги сворачиваются в узел…
Спустя тридцать секунд мы бежим всем взводом к стене для метания гранат.
От того места, где мы занимаемся до стены примерно 400 метров. Мы должны добежать до нее, обогнуть и прибежать обратно. Я уже сбился со счета, сколько раз в день мы бегаем вокруг нее. До стены и обратно – любимое развлечение инструкторов.
Внезапно следует приказ остановиться. Сержант углядел, что кто-то из нас сделал что-то не то. Мы все знаем, что за этим последует.
- Значит так, - говорит он, - когда я скажу «пошли», вы стремглав летите к стене.
Мы замираем в напряжении.
- Вперед, - рявкает он, и несколько новобранцев, срываются с места.
- А ну, стоять! – кричит сержант. – Я не сказал – пошли!
Те, кто побежал, возвращаются в строй. Сержант ухмыляется: - Глухие, да? Ладно, у вас есть одна минута, чтобы обогнуть стену… ПОШЛИ!
Взвод бежит к стене, я стараюсь приметить, с какой скоростью бегут наши лидеры.
Я очень быстро понял, что в армии надо держать на уровне «чуть выше среднего». Если ты будешь постоянно в числе первых, то инструкторы это заметят, и в дальнейшем на всякие образцово-показательные выступления будут вызывать тебя. С другой стороны, держаться среди отстающих – чистой воды самоубийство, таких инструкторы запоминают в первую очередь.
Я думаю, что никто из сержантов никогда не засекал время на пробежку до стены и назад. Быстрее чем за две минуты это упражнение невозможно было выполнить – поэтому в качестве дополнительной меры (за то что мы не справились) нам давали еще один-два круга.

P.S. К чему это я? Ну во-первых, это интересно. Во-вторых, я вот никак сакрального смысла откровенных издевательств над бойцами понять не могу. Что это? Человеческая сущность людей, получивших власть над другими? "Укрепление дисциплины"? Да ёлки-палки! Поводов пинать бойцов не за перья на обмундировании, а за косяки в боевой и физической подготовке было выше крыши. Психологическая тренировка? Во всяком случае, кажется, такой цели не требовалось. Выработка коллективного духа? И его вырабатывать, ровно как и гордость ежедневными "да вы все уроды?!" Может, куда эффективнее, наоборот, повторять им "вы - лучшие", благо для родезийской лёгкой пехоты это вполне заслужено?
Единственное, что я хорошо понимаю из этой серии, так это почему наказывали всех за косяки одного. Это правильного. На войне косяки одного могут и будут приводить к гибели всех.
И, наконец, я перпеисал это ради фразы в самом конце: "За их плечами – 17 недель тренировок, призванных подготовить их к активным боевым действиям в войне с террористами." 17! Слышите! 17 недель! Вот если бойцов ежедневно мучить не квадратурой кровати, а боевой подготовкой, то может и эффект будет иным и не надо будет ныть, что де в 131 бригаде было так мало старослужащих!

Флешмоб!

Исполняя обещание.

Вы пишете в комментариях.
Я говорю:
1)за что записал в друзья.
2)читаю ли Ваш журнал.
3)что о нём думаю(и о Вас за одно).